— Убивай, — жму плечами, — я специально просила Леру тебя забрать, чтобы провести время с ним.
Вываливаю всю правду, с садистским удовольствием наблюдая за тем, как его корежит. Наслаждайся, любимый! Должок возвращаю, с процентами.
Черт, я не знала, что во мне живет мстительная стерва.
— Сука! — схватив меня за горло, толчком прижимает к стене.
А я смотрю на него, не моргая, не пытаясь укрыться, просто смотрю.
Этот взгляд его бесит. Стас с размаху бьёт… Не меня. Кулаком в стену, рядом с моей головой.
Тут я понимаю, что далеко не железная леди. Я пугаюсь. Боюсь, что придушит сейчас в порыве ярости или покалечит, поэтому принимаюсь отбиваться, толкаться, кусаться, но он удерживает, наваливается всем телом, к стене прижимая:
— Дрянь, — низким, переходящим, на рычание голосом, сдавливая горло так, что воздух урывками, жалкими глотками поступает, в глазах красные круги плывут. — Какая же ты дрянь! Я думал, тебе можно доверять!
Эти слова отрезвляют, словно ушат ледяной воды на голову опрокидывают.
Он обвиняет во всем меня! Это я, оказывается, его доверие предала!
Ну уж нет!
Коленом засаживаю ему между ног.
Стас такого приёма от меня не ожидает, ослабляет хватку, чем я и пользуюсь. Выворачиваюсь из его лап и бросаюсь прочь. Прочь из этого дома! От это человека, который стал совершенно чужим!
Выбегаю из подъезда и со всех ног припускаю к дороге, на ходу размахивая руками, останавливая такси, как нельзя кстати оказавшееся рядом.
Меня колотит, крупной дрожью. Так что зуб на зуб не попадает. Не помню, как добираюсь до дома Жени. Как поднимаюсь на последний этаж. Прихожу в себя, только когда оказываюсь перед дверью в его квартиру, а рука сама тянется к звонку.
Нажав на кнопку, судорожно вздыхаю, поправив растрепавшиеся волосы, чувствуя как затапливает волнением до самых краев.
А что если он не обрадуется? Что если не ждет? Что если все его слова окажутся ненастоящими.
Все мои страхи оживают — шевелятся в груди, лишая силы сделать простой вздох.
Слышится звук отпираемого замка, и дверь распахивается. На пороге стоит Женя. В одних спортивных брюках, свободно висевших на бедрах, босой, какой-то весь, растрепанный, злой.
Уставляется на меня своими грозовыми глазами, не говоря ни слова. Не приглашая зайти, но и не прогоняя.
— Жень, — роняю жалобно.
