Она осматривается по сторонам, явно своего суженного выискивая. У одного спрашивает, у второго, у третьего.
Наконец кто-то показывает в сторону двери, за которой я прячусь.
Невеста замирает на мгновение, решительно подол чуть подбирает и твердым шагом идет в нашу сторону. Я с писком отскакиваю вглубь комнаты.
— Идет? — ржет Наташа.
— Угу.
— Ну, поехали!
Я уже говорила о том, что подруга у меня чуток с приветом? Так вот, повторяю. Она с приветом! Я бы даже сказала с нихреновым таким приветищем.
Не обращая внимания на пытающегося сбросить ее мужика, она начинает на нем извиваться, стонать.
Он в испуге косится на дверь, еще активнее брыкает и мычит грозно, явно обещая оторвать нам головы. Старый диван под ними весьма двусмысленно скрипит.
— Антон! — стонет она, театрально закатывая глаза.
И тут к нам врывается Лерка. Фата на бок, платье подхватила так, что подвязка видна, физиономия бледная, глаза безумные.
Я давлюсь хохотом, чуть не падая со стула. Безбашенная Наташка продолжает вопить, извиваясь у жениха на руках:
— Да мой жеребец, возьми меня! Еще глубже! Давай, Антошка, поднажми! Вдуй мне по самые помидоры!
Мужик явно перепугавшись, в полуобморочном состоянии, испуганно смотрит на свою новоиспеченную жену и начинает судорожно качать головой.
У Валеры дергается глаз. Сначала левый, потом правый.
— Ах, вы сучки! — шипит она, и, перехватив поудобнее миленький букетик, шурует вперед.
Наташка понятливо скатывается с мужика и с диким гоготом бросается в сторону.
Лера за ней, голося на все лады и дубася ее по спине букетом, от которого только листья с лепестками в стороны летят.
Я продолжаю ржать, наблюдая эту дивную картину: связанный муж в полуобморочном состоянии на раздолбанном диване, ополоумевшая от гнева жена, лучшая подруга улепетывавшая от нее со всех ног, продолжая сыпать пошлыми комментариями относительно чужих причиндалов.
Смех уже не получается, только хрюканье, смешанное с икотой, аж слезы из глаз бегут."
"Тут Лерка, потеряев быструю Наташку, обращает внимание на меня и теперь двигается в мою сторону.
— Меня нельзя бить, — стенаю, держась за бока и утирая слезы, — я беременная.
Картинно глажу кругленький животик, в котором растет доченька.
Валера поджимает губы, зло ногой притопывает, выплевывая негодование, а потом к своему муженьку шагает, дабы освободить из нашего коварного плена.
Развязывает веревку, вытаскивает кляп.
— Лера, солнышко, это не то что ты думаешь.
