Майоров, схватив меня за руку, дергает на себя, да так сильно, что, не удержавшись, утыкаюсь носом в каменную грудь.
— Ты меня бесишь! — цедит сквозь зубы. — Вот этим своим молчанием и стремлением сбежать, спрятать голову в песок.
— Я не прячусь, — пытаюсь от него отстраниться. Снова рывок и снова я непозволительно близко к нему.
— Серьезно? Как тогда называется все это?
— Жень, да пойми же ты! У меня все сложно, я запуталась.
— Не сложно! И ты не запуталась, а просто боишься сделать выбор. Наверное, все думаешь, варианты в голове проигрываешь.
— Как же иначе? Конечно, думаю! Ты бы не думал на моем месте?
— Я вчера еле сдержался, когда увидел тебя с муженьком ненаглядным. Ты представляешь, каких усилий мне стоило пройти мимо??? Думал, прибью и его, и тебя заодно! Да я в жизни так не бесился, понимаешь? Меня чуть не разорвало вчера от ревности!
— Зачем ты сейчас это говоришь? — у меня уже не просто колени трясутся, я вся вибрирую, как трансформаторная будка.
— Затем! — приводит железный аргумент, наступая на меня, нависая и вынуждая задрать голову кверху.
Вот сейчас ясно вижу, что злится. Ревнует по-черному, и бесится оттого, что с ревностью этой не может совладать.
От этого томительно сладко становится, в животе горячие щупальца шевелятся, дыхание сбивается. Когда мужчина так на тебя смотрит, так реагирует — это сносит крышу, заставляя терять разум.
И я теряю!
Шагаю к нему и, не дожидаясь очередной гневной реплики, к губам приникаю. Женя реагирует мгновенно — не дав опомниться, к себе прижимает и в следующий миг перехватывает инициативу.
А я покорно подчиняюсь. Льну нему, руками шею оплетаю.
Майоров не церемонится. Подхватив под зад, на край стола усаживает и, не отрываясь от моих губ, юбку к талии задирает. Жесткой ладонью по бедру обнаженному ведёт, пальцами впиваясь в ягодицу, а у меня стон из груди вырывается.
Все эти дни запрещала себе думать о той ночи после клуба, настраивая себя на то, что торопиться нельзя. Теперь поняла, что ждала этого.
Ждала прикосновений обжигающих, ощущения чужого сердцебиения под своими ладонями.
Полоску белья в сторону сдвинул, проникая пальцами и от удовольствия заурчал, когда понял, что готова. Давно! И только для него. Что изнываю от желания.
Церемониться не стал, расстегнув брюки, одним движением до упора вошел, приятной болью где-то глубоко отзываясь. Отстранился, почти полностью выходя, и снова толкнулся, томительный стон из меня выбивая.
