Подсказчик

Но в этих лицах было что-то совсем непонятное…

Мила вспомнила одну деталь, прочитанную ею в деле: Горка фотографировал свои жертвы в непристойных позах, а затем сделал из снимков постер.

Особенность этих снимков заключалась в том, что на них были изображены трупы, но этого Синтия знать не могла.

— Он взобрался на меня, и дело пошло. От него порядком воняло, и я надеялась, что он скоро кончит. Головой он уткнулся мне прямо в шею, так что я могла немного расслабиться. Достаточно было обычных для такого дела стонов.

Я лежала с открытыми глазами. — И снова пауза, чуть длиннее, чем первая, чтобы успеть перевести дыхание. — Не знаю, сколько потребовалось времени для моих зрачков, чтобы привыкли к темноте, но, когда я уже могла что-то различать, на потолке кабины передо мной предстала эта надпись…

Она была написана флуоресцентной краской. Мила видела ее изображение в деле.

— Я начала кричать… А он, наоборот, рассмеялся. Я попыталась бить ногами, чтобы скинуть его, но он был намного больше меня.

Он вынул нож и стал колоть меня. Сначала всадил мне нож в предплечье, потом — в бок, третий удар пришелся на брюшную полость. Я почувствовала, как кровь вытекает наружу, и подумала: «Ну вот, я уже мертва».

— Однако он остановился… Почему?

— Потому что в какой-то момент я сказала ему одну вещь… Это пришло мне на ум совершенно спонтанно, быть может, я тогда была просто в панике, не знаю. Я сказала ему: «Прошу тебя, после моей смерти позаботься о моем сыне. Его зовут Рик, и ему пять лет»… — Синтия горько улыбнулась и покачала головой.

 — Что вы думаете? Я просила убийцу присмотреть за моим малышом… Не знаю, что на меня нашло, но тогда, должно быть, я думала, что это совершенно нормально. Потому что он лишает меня жизни, и я готова отдать ее, но потом он обязан заплатить мне за это. Это абсурд: я думала, что он будет моим должником!

— Странно и то, что это помогло остановить его ярость.

— Я все равно не смогу простить себе этого. — Синтия Перл проглотила выступившие слезы.

— Вильсон Пикетт, — сказала в этот момент Мила.

— Ах да, я припоминаю его… Я полумертвая лежала в той кабине, а тот тип снова сел за руль. Немного погодя он высадил меня на какой-то парковке. Я не знала, что он собирался делать. Я была слаба и ничего не соображала от потери крови. Еще когда мы ехали, по радио предавали эту проклятую песню… In the Midnight Hour… Потом я потеряла сознание и очнулась уже в больнице: я совсем ничего не помнила.