Подсказчик

— Мы из полиции, откройте нам, пожалуйста.

Блокирующее устройство открылось автоматически.

Мила толкнула дверь и поспешила на третий этаж в сопровождении двух детективов, сопровождавших ее. Они не стали дожидаться грузоподъемника, служившего в качестве лифта, а поднялись по лестнице, чтобы не терять времени.

«Сделай так, чтобы ничего не случилось… Так, чтобы с ребенком все было хорошо…»

Мила молила Бога, в Которого уже так давно не верила. Впрочем, благодаря дарованию Никлы Папакидис, именно Бог помог ей освободиться из лап своего мучителя.

«Сделай так, чтобы это не повторилось снова…»

Оказавшись на лестничной площадке, Мила забарабанила в закрытую дверь.

«Дай бог, чтобы госпожа Руна просто очень крепко спала, — думала Мила. — Сейчас она подойдет, откроет дверь, и все окажется в порядке».

Однако все оставалось без изменений.

Один из детективов подошел к девушке:

— Хотите, мы выбьем дверь?

У Милы перехватило дыхание, и, вместо ответа, она просто кивнула. Девушка видела, как оба мужчины, немного разбежавшись, разом ударили по двери. И та распахнулась.

Тишина. Но это было не простая тишина. Гнетущая тишина пустоты. Безжизненная тишина.

Мила выхватила пистолет и первой вошла в квартиру.

Голос девушки разлетелся по комнатам, но ответа не последовало. Мила подала офицерам знак разойтись по квартире.

Медленно проходя по коридору, Мила чувствовала дрожь в правой руке, сжимавшей пистолет. Ее ноги онемели, мышцы лица сжались от напряжения, в глазах защипало.

Мила приблизилась к комнате Томми. Дверь была прикрыта. Девушка толкнула ее свободной рукой, и та отворилась. Ставни были закрыты, а на прикроватной тумбочке стоял вращавшийся ночник в форме клоуна, отбрасывавший на стены фигурки цирковых животных.

На стоявшей у стены кровати сквозь покрывало угадывались очертания детского тельца, сжавшегося в позе эмбриона.

— Томми… — позвала она шепотом. — Томми, проснись…

Но тельце не шелохнулось.

Приблизившись к кровати, Мила положила пистолет рядом со светильником. Ей было плохо. Она не хотела снимать покрывало, не хотела лицезреть то, о чем и так уже догадывалась. Наоборот, ей хотелось бросить все как есть и поскорее выйти из комнаты.