Подсказчик

Она уже больше не была такой, как прежде, когда делилась с ней последней жвачкой из пачки, без смущения писала в ее присутствии, обменивалась «французским» поцелуем, чтобы потренироваться перед тем, как наступит пора встречаться с мальчиками. Нет, Грачиела совершенно изменилась.

Она разговаривала с неизменной улыбкой на лице, и Мила опасалась, что если так пойдет и дальше, то в скором времени у той просто заболят щеки. Она изо всех сил пыталась быть приятной и вежливой и даже перестала сквернословить в ее присутствии, хотя совсем недавно даже не называла Милу по имени: «вонючая корова» и «конопатая хрюшка» — с такими прозвищами они чаще всего обращались друг к другу.

А еще были точки на подушечках указательных пальцев, следы от маленьких ранок, проделанных ржавым гвоздем для того, чтобы навсегда остаться подругами и чтобы ни за что ни свете ни один парень не смог бы их разлучить. Но всего через несколько недель между ними выросла непреодолимая стена.

Если подумать хорошенько, то это пятнышко на пальце стало, по существу, первой раной на теле Милы.

Однако ее заживление принесло девочке гораздо больше боли.

«Да прекратите же обращаться со мной, словно я с луны свалилась!» — так хотелось Миле крикнуть всем, кто ее окружал. А это выражение на лицах людей! Девочка просто не выносила его. Склоненная набок голова и сморщенные губы. Даже в школе, где она никогда не была в числе самых первых, теперь на ее ошибки великодушно закрывали глаза.

Мила устала от снисходительного отношения к ней окружающих.

Ей казалось, что она попала в черно-белый фильм из числа тех, что показывают по телевизору поздно ночью, в котором люди были уничтожены марсианскими клонами, в то время как она спаслась только потому, что оказалась в горячем чреве этого логова.

У Милы оставался только один выбор. Либо мир и в самом деле изменился, либо после трехнедельной беременности монстр породил иного человека.

Никто вокруг Милы больше не заикался о том, что с нею случилось. Она жила словно в стеклянном пузыре, который не сегодня завтра мог лопнуть и разлететься вдребезги.

И никому не приходило в голову, что ей, наоборот, хотелось всего лишь немного правды после того обмана, который ей пришлось вынести.

Через одиннадцать месяцев начался суд над Стивом. Она очень долго ждала этого момента. Об этом твердили во всех газетах и выпусках теленовостей. Но родственники Милы запрещали ей смотреть репортажи: они говорили, что делали это, чтобы не травмировать свою дочь.