«Можно снять муравья?» — спросилъ онъ въ скобкахъ. «Зависитъ откуда». «Съ чулка». «Убирайся, милый», — обратилась она къ муравью, смахнула его сама и продолжала: «Тамъ холодныя зимы и сосулищи съ крышъ, — цѣлая система, какъ, что-ли, органныя трубы, — а потомъ все таетъ, и все очень водянисто, и на снѣгу — точки вродѣ копоти, вообще, знаешь, я все могу тебѣ разсказать, вотъ, напримѣръ, вышелъ тамъ законъ, что всѣмъ жителямъ надо брить головы, и потому теперь самые важные, самые такіе вліятельные люди — парикмахеры».
«Равенство головъ», — сказалъ Мартынъ. «Да. И конечно лучше всего лысымъ. И, знаешь —» «Бубновъ былъ бы счастливъ», — въ шутку вставилъ Мартынъ. На это Соня почему-то обидѣлась и вдругъ изсякла. Все же съ того дня она изрѣдка соизволяла играть съ нимъ въ Зоорландію, и Мартынъ терзался мыслью, что она, быть можетъ, изощренно глумится надъ нимъ и вотъ-вотъ заставитъ его оступиться, доведя его незамѣтно до черты, за которой бредни становятся безвкусны, и внезапнымъ хохотомъ разбудивъ босого лунатика, который видитъ вдругъ и карнизъ, на которомъ виситъ, и свою задравшуюся рубашку, и толпу на панели, глядящую вверхъ, и каски пожарныхъ.
Но если это былъ со стороны Сони обманъ, — все равно, все равно, его прельщала возможность пускать передъ ней душу свою налегкѣ. Они изучали зоорландскій бытъ и законы, страна была скалистая, вѣтреная, и вѣтеръ признанъ былъ благою силой, ибо, ратуя за равенство, не терпѣлъ башенъ и высокихъ деревьевъ, а самъ былъ только выразителемъ соціальныхъ стремленій воздушныхъ слоевъ, прилежно слѣдящихъ, чтобы вотъ тутъ не было жарче, чѣмъ вотъ тамъ.
И конечно искусства и науки объявлены были внѣ закона, ибо слишкомъ обидно и раздражительно для честныхъ невѣждъ видѣть задумчивость грамотѣя и его слишкомъ толстыя книги. Бритоголовые, въ бурыхъ рясахъ, зоорландцы грѣлись у костровъ, въ которыхъ звучно лопались струны сжигаемыхъ скрипокъ, а иные поговаривали о томъ, что пора пригладить гористую страну, взорвать горы, чтобы онѣ не торчали такъ высокомѣрно.
Иногда среди общей бесѣды, за столомъ, напримѣръ, — Соня вдругъ поворачивалась къ нему и быстро шептала: «Ты слышалъ, вышелъ законъ, запретили гусеницамъ окукляться», — или: «Я забыла тебѣ сказать, что Саванъ-на-рыло» (кличка одного изъ вождей) «приказалъ врачамъ лечить всѣ болѣзни однимъ способомъ, а не разбрасываться».
