Подвигъ

Какъ это досадно». Онъ посмотрѣлъ на часы. Половина двѣнадцатаго. Паспортъ былъ въ порядкѣ, билетъ купленъ. День, который намѣчался столь нагруженнымъ всякими дѣлами, вдругъ оказался пустымъ. Что дѣлать дальше? Пойти въ Зоологическій садъ? Написать матери? Нѣтъ, это потомъ.

И пока онъ такъ размышлялъ, все время въ глубинѣ сознанія происходила глухая работа. Онъ противился ей, старался ее не замѣчать, ибо твердо рѣшилъ еще во Франціи, что больше Соню не увидитъ никогда. Но берлинскій воздухъ былъ Соней насыщенъ, — вонъ тамъ, въ Зоологическомъ саду, они вмѣстѣ глазѣли на румяно-золотого китайскаго фазана, на чудесныя ноздри гиппопотама, на желтую собаку Динго, такъ высоко прыгавшую.

«Она сейчасъ на службѣ, — подумалъ Мартынъ, — а къ Зилановымъ все-таки нужно зайти...»

Поплылъ, разматываясь, Курфюрстендамъ. Автомобили обгоняли трамвай, трамвай обгонялъ велосипеды; потомъ мостъ, дымъ поѣздовъ далеко внизу, тысяча рельсъ, загадочно-голубое небо; поворотъ и осенняя прелесть Груневальда.

И дверь ему открыла именно Соня.

Она была въ черной вязаной кофточкѣ, слегка растрепанная, тусклые раскосые глаза казались заспанными, на блѣдныхъ щекахъ были знакомыя ямки. «Кого я вижу?» — протянула она и низко-низко поклонилась, болтая опущенными руками. «Ну, здравствуй, здравствуй», — сказала она, разогнувшись, и одна черная прядь дугой легла по виску. Она отмахнула ее движеніемъ указательнаго пальца. «Пойдемъ», — сказала она и пошла впередъ по коридору, мягко топая ночными туфлями. «Я боялся, что ты на службѣ», — проговорилъ Мартынъ, стараясь не смотрѣть на ея прелестный затылокъ. «Голова болитъ», — сказала она, не оглядываясь и, тихонько крякнувъ, подняла на ходу половую тряпку и бросила ее на сундукъ. Вошли въ гостиную. «Присаживайся и все говори», — сказала она, плюхнулась въ кресло, тутъ же привстала, подобрала подъ себя ногу и усѣлась опять.

Въ гостиной все было то же, темный Беклинъ на стѣнѣ, потрепанный плюшъ, какія-то вѣчныя блѣдно-листыя растенія въ вазѣ, удручающая люстра въ видѣ плывущей хвостатой женщины, съ бюстомъ и головой баварки и съ оленьими рогами, растущими отовсюду.

«Я, собственно говоря, пріѣхалъ сегодня, — сказалъ Мартынъ и сталъ закуривать. — Я буду здѣсь работать. То-есть, собственно говоря, не здѣсь, а въ окрестностяхъ. Это фабрика, и я, значитъ, какъ простой рабочій». «Да ну», — протянула Соня и добавила, замѣтивъ его ищущій взглядъ: «Ничего, брось прямо на полъ». «И вотъ какая забавная вещь, — продолжалъ Мартынъ.