Поединок соперниц

Древко секиры словно само прыгнуло мне в руку, и в следующий миг я с размаху опустил ее на кованый шлем норманна. Ха! Доброе оружие не подвело. Мощь удара секирой не чета выпаду мечом — шишак норманна треснул, как скорлупа ореха. И началось.

Воины Ансельма были пешими, и мы тоже соскочили с коней. Сражаться секирой лучше по старинке, стоя на земле, чувствуя пятой упор земли, а не доверяя ненадежному норову лошади. Наши обшитые бляхами панцири дубленой кожи были не хуже, чем у норманнов. Но секиры — вот уж славное оружие! — они кроили их доспехи, и несколько минут над притихшим болотом стояли крики, стоны и громкий звон стали.

Вмиг стало жарко. И весело. Смерти я не опасался. Я видел перед собой врагов и хотел их уничтожить.

Все произошло быстро. Единственный наш промах — мы не углядели, как один из людей Ансельма вскочил на лошадь и поскакал прочь.

— Догнать! — крикнул я.

Тщетно — он ускакал.

Я огляделся. Мои парни отлично справились с делом. Норманны были перебиты, стонали раненые, и я велел их добить.

Из моих людей только один погиб и двое оказались ранены. А еще я увидел, как мой сын Олдрих, забившись в кусты, ревет, поскуливая, как щенок. Я выволок его оттуда.

— Не позорь меня трусостью. Это твой первый бой, так что веди себя как мужчина.

Но Олдрих лишь трясся, и мне стало противно. Отпихнув мальчишку, я пошел к своим раненым. У одного шла ртом кровь, и я понял, что он не жилец. Второй, некий Гирт, заигрывавший к одной из моих жен, оказался ранен в бедро.

Я велел быстро перевязать их и взгромоздить обоих на лошадей.

— Будем двигаться дальше. В Тауэр-Вейк им окажут помощь. И где отец Мартин?

Священник показался из-за угла башни. Неужели прятался? А ведь вроде был не трус, да и силач, на ярмарках принимал участие в боях на палицах. Но сейчас я поглядел на него с презрением.

— Что, отче, не по вкусу пришлась наша кровавая месса?

Испуганным он не выглядел.

— Не следовало так поступать, Хорса. К чему эта бойня? Теперь у Ансельма будет лишний повод для нападения.

— Ко всем чертям! — огрызнулся я. — Вы что же, думаете, я со своими людьми маршем пройду мимо своры проклятого аббата? Нет, я вышел на войну, и пускай теперь норманны трепещут!

Священник промолчал и стал возиться с моим никак не унимавшимся сынком. Когда же я велел трогаться в путь, этот поп заявил, что желает оставить нас. Дескать, ему лучше поехать к Бранду, который знает, как вести переговоры, и не станет без толку лить кровь.