Поединок соперниц

Набрав в грудь побольше воздуха, я проревел в ответ:

— А теперь выслушайте наши условия! Вы немедленно уберетесь из этих владений, иначе немало матерей будут носить траур по безумцам, решившим напасть на саксов у башни славного Хэрварда! И это говорю я, Хорса из Фелинга, защитник старых саксонских вольностей и обездоленных девиц.

В этот миг рядом с герольдом появился еще один всадник. Даже туман не помешал мне распознать в этой тучной фигуре, восседающей на муле, алчного аббата из Бери-Сент-Эдмундса.

— Хорса? Зачинщик смут и беспорядков в Норфолке? — донесся до меня его полный яда голос.

 — О, всем известно, что ты разбойник. И если я расправлюсь с тобой, то, — клянусь мощами святого Эдмунда! — еще не один благородный рыцарь или землевладелец в этих краях поблагодарит меня, что избавил край от такой заразы. А уничтожить тебя, уничтожить всех вас, смутьяны, я имею полное право. По закону я опекун и распорядитель этих земель. И внучка Хэрварда принадлежит мне, как и все ее имущество и владения. Восстав же против меня, она восстала и против короля Англии. И стоит мне лишь приказать… Но я духовный пастырь и добрый христианин.

— Поп, ты еще не охрип читать проповеди в тумане? — прервал я разглагольствования этого норманна в сутане. — Скоро ты начнешь маяться горлом. А потом и зубами, если попытаешься разгрызть такой орешек, как Тауэр-Вейк.

— Это ваш ответ? — через минуту-другую спросил Ансельм.

— Вот наш ответ! — крикнул я. И все же выхватил у замешкавшегося Утрэда дротик, метнул в аббата.

Видимо, из-за тумана я промахнулся, и острие вместо проклятого попа пронзило его мула. И я хохотал, глядя, как этот жирный святоша выбирается из-под него и бежит по дамбе прочь, путаясь в складках сутаны. А воин-герольд даже обогнал его, должно быть, опасаясь, что следующий бросок будет направлен в него.

— Не следовало бы так поступать, — сухо сказал Утрэд. — Это только обозлит аббата.

— Разве у нас был выбор? — огрызнулся я. И посмотрел туда, где стояла леди Гита.

Она была бледна. Спросила:

— Как долго мы сможем выдержать осаду?

— Да сколько угодно.

У нас есть вода, пшено, овес, молоко, есть наш скот. А ваш дед, миледи, строил свое кремневое убежище на совесть.

Почему-то показалось, что мои слова не сильно ее обнадежили. Ушла. Позже я увидел ее коленопреклоненной, погрузившейся в молитву настолько глубоко, что не заметила, как я подошел. И я вынужден был ждать, пока она закончит молиться. Но мое терпение не безгранично. Я взял девушку за плечо.