Поединок соперниц

Леди Гита порой присутствовала при наших спорах. Выглядела она спокойной и непоколебимо смелой, как человек, который принял решение и которому уже нечего терять. Я восхищался ее выдержкой. Вот это женщина! Каких бы сыновей она мне нарожала! Конечно, она хрупкая, тоненькая, но у нее такая сила духа, что если возлечь с нею — от такой родились бы одни сыновья!

А возлечь с ней я хотел. Несмотря на ее хрупкость, было в ней нечто такое, что притягивало меня, как одинокое дерево притягивает молнию. Некая теплота, беззащитность… красота.

И где я только мог видеть ее ранее? Уж никак не в обители Святой Хильды, куда я никогда не наведывался. А зря. Внучка Хэрварда! Мне бы давно следовало заинтересоваться ею. Тогда я давно увез бы ее, сделал своей женой. И такая супруга вмиг прославила бы меня.

Как-то вечером я, стараясь двигаться беззвучно, поднялся вслед за ней на смотровую площадку наверху башни. Леди Гита не ожидала меня, оглянулась так, словно опасалась. Я же улыбался. Какая же она все-таки красавица! Опоясанное одеяние подчеркивало хрупкость фигуры, капюшон был откинут, и ее волосы казались почти белыми на фоне черной ткани.

Не теряя ни секунды, я властно привлек ее к себе — и она не стала меня отталкивать. Я был бы готов почувствовать себя победителем, если бы она не застыла в мертвенном оцепенении, не сводя с меня своих огромных глаз цвета светлой стали.

— Сейчас я завишу от вас, сэр Хорса, — сказала. — Но надеюсь, что ваше благородство и честь не позволят вам поступить со мной дурно.

Что-то было в ее голосе, некая печальная обреченность, отчего мой пыл словно угас. Тогда я решил сказать, что и в мыслях не имею обесчестить ее.

— Когда все закончится, миледи, я заберу вас в свой бург Фелинг и сделаю там хозяйкой.

Она вроде улыбнулась, но в этой улыбке было больше печали, чем веселья.

— Но ведь у вас уже есть три хозяйки, как мне известно.

— Ко всем чертям! Я выгоню их, едва вы вступите на мой порог.

В моих руках она была такой тоненькой, такой беззащитной, что я ощутил желание.

Провел рукой по ее бедру, изгибу талии, коснулся груди. Ого, а у этой шелковиночки грудь что надо.

Но она вдруг отступила, вырвалась.

— Вы думаете, что теперь любой может делать со мной что угодно?

Я ничего не понял. О чем она? Я ведь предложил ей стать хозяйкой Фелинга!

Вокруг башни сгущался туман. Последнее время заметно потеплело, и Тауэр-Вейк словно увязал в этой белесой мгле. И мы с Гитой были точно одни на заколдованном острове.