Поединок соперниц

Возле одного из них я решила сделать небольшую остановку, опустилась на колени и вслух прочитала «Аve» и «Раter noster». Когда я встала с колен, меня просто ослепил блеск солнца на заводях. Уже было далеко за полдень, все сияло. Я видела ярко-изумрудные поляны, а совсем рядом, где заводь подходила к самому откосу тропы, светлели белоснежные лепестки кувшинок с ярко— золотистой завязью в глубине цветка. Диво, как они были прекрасны. Но я знала, и как они полезны. Эти цветы используются как болеутоляющее и успокоительное, а корневища их помогают при желудочных коликах, рези в глазах и лихорадке.

Еще из кувшинок изготовляют отвар на эле, которым моют голову при выпадении волос, а их соком выводят веснушки и отбеливают кожу.

Уж не знаю, может, я вспомнила, что запас кувшинок в нашем лазарете на исходе, а может, мне в голову ударила весна и неожиданная свобода, но я решила нарвать их. Заметив неподалеку нависающий над водой ствол ивы, я оставила свою лошадку на тропе, а сама, пройдя по склоненному дереву, стала срывать плавающие среди крупных листьев молочно-белые цветы.

Нарвала их уже достаточно, когда вдруг совсем рядом в камышах пронзительно закричала выпь. И тут моя лошадь испуганно заржала и, круша тростник, кинулась прочь.

Этого только не хватало! Хвала святой Хильде, что лошадь отбежала недалеко. Я видела ее черно-белую, как у коровы, спину в зарослях. Подзывая и стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, стала пробираться к ней. Но нервное, напуганное животное, едва я приблизилась, вновь кинулось прочь.

А мать Бриджит говорила, какая ее лошадь спокойная. И конечно же, она не поблагодарит меня, если я потеряю ее любимицу среди фэнов. Поэтому я вновь и вновь ходила за пегой, звала, едва не расплакалась с досады. Ноги промочила, где-то потеряла собранные кувшинки, вся измазалась в тине, даже порезала осокой руку.

Неожиданно при очередном моем приближении к лошади я обнаружила, что она зацепилась поводьями за корягу, рвется, но не может освободиться.

Я подошла и… Прости мне, Господи, но я даже хотела ее ударить. Но вместо этого обняла за шею и расплакалась. Потом отцепила повод и, таща вмиг ставшую спокойной животину, пошла назад на тропу.

Идти было трудно. Под ногами хлюпала жижа, упруго поддавались пласты мха. Крест на тропе виднелся довольно далеко, но передо мной лежало открытое, зеленое от бархатистых мхов пространство. Чтобы сократить путь, я свернула на него.