Поединок соперниц

Но отчего вдруг они умолкли все разом? Я удивилась вмиг наступившей тишине, заметила, как все застыли, устремив взгляды на что-то за моей спиной. Отведя в сторону меховой капюшон, я оглянулась. Сначала различила лишь силуэт вновь прибывшего за низкой аркой, видела богатый плащ светлого меха, блеск застежек у горла. Потом он, склонясь под низким сводом, вошел, поднялся на груду камней у входа. Перед нами был Эдгар.

В первый миг никто не мог вымолвить ни слова. Потом с резким лязгом люди повыхватывали оружие.

Но Эдгар быстро протянул руки ладонями вперед — старинный жесть упреждения, что он без оружия и у него мирные намерения. И никто не тронулся с места.

Я смотрела на Эдгара во все глаза. Как давно мы не виделись! Я узнавала эту гордую посадку головы, падающую на глаза волнистую прядь отросших каштановых волос, твердый рисунок подбородка. И вдруг, испугавшись, шарахнулась в сторону, стремясь спрятаться за спинами.

Эдгар не заметил меня.

— Я пришел поговорить с вами, саксы, потому что иного пути остановить кровопролитие нет.

Неужели вы думали, что я не найду, где ваше укрытие, по следам на снегу? Неужели считали, что у меня мало сил, чтобы совладать с вами? Но теперь ваше логово окружено. Со мной войска короля, а это опытные воины и рыцари. Они сняли ваши дозоры и теперь стоят за каждым деревом с луками и мечами, готовые ворваться сюда в любой миг. Но я велел им оставаться на местах, пока не переговорю с вами.

Он говорил властно и спокойно. Сказал, что если саксы согласятся добровольно выйти из укрытия и сдадут оружие, им не причинят вреда.

Но им придется отправиться в Гронвуд, где состоится разбирательство, как и намечалось вначале. В его замке граф Стефан Блуа, представитель короля, и епископ Генри Винчестер, представитель Церкви, будут готовы выслушать их доводы и постараются разобраться, кто повинен в мятеже, кто первым поднял оружие.

— Так ты готов предать свой народ? — зло прервал его Хорса.

— Мой народ — это подвластные мне люди Норфолкшира, без разницы, норманны они или саксы.

Преступниками же я считаю только тех, кто сеет смуту. Поэтому я договорился со Стефаном Блуа, что первым войду к вам и постараюсь решить дело полюбовно. Вы все воины и должны понимать, что войску короля ничего не стоило захватить вас врасплох и перебить, как сонных детенышей рыси в темном логове. Но повторяю — кто добровольно подчинится, тому ничего не грозит. Кару понесут только те, кого суд сочтет виновными.