Поединок соперниц

Наконец-то я вновь увижу свое Лунное Сияние!

К открытию ярмарки в Гронвуд съехалось столько народа, что приготовленное заранее пространство для торга оказалось недостаточным и его пришлось спешно расширять чуть ли не вдвое. Мои плотники трудились не покладая рук, возводя все новые и новые лотки в низине, прилегающей к берегу Уисси.

К полудню торговля уже шла полным ходом. Утро я провел у загона, где были выставлены мои лошади — легкие и подвижные, как арабские скакуны, но с более крепким костяком и широкой грудью, так что вполне могли нести воина в тяжелом доспехе.

Шерсть их лоснилась и переливалась тонами от светло-песочного до темно-рыжего. Новая порода вызвала восторг у съехавшейся на ярмарку знати. Торговля шла бойко, но сделки отняли у меня немало времени, хоть я и был покладистым продавцом, так как спешил покончить с лошадьми и отправиться на торг, где надеялся встретить Гиту.

Не так-то просто отыскать человека в такой толчее, среди многоголосого гомона, криков и пестрого многоцветия одежд.

Споры и клятвы торговцев, возгласы зазывал, вопли носильщиков, смех и звон струн оттуда, где потешали народ фигляры с медведем, азартная брань и божба тех, кто делал ставки на собачьих боях. Три дня продлится эта на первый взгляд бессмысленная суета. На четвертый долина Уисси опустеет. Но уже то, что мне удалось создать такое оживление там, где еще недавно царило запустение, подняло мне настроение. Не говоря уже о прибылях.

Но сейчас в голове у меня было только одно — я вскоре увижу Гиту!.

.

Продвигаясь в толчее, я там и сям натыкался на своих гостей и обитателей замка. Вот толстяк Бранд наблюдает за выходками фигляров. Здесь Клара Данвиль разглядывает на лотке торговца мелочным товаром нитки, иглы и наперстки. Рано поседевший щеголь д’Обиньи присматривает клинок в лавке оружейника. Я видел даже Бэртраду, примеряющую у заезжего обувщика из Кембриджа узкие башмачки с длинными завязками. Моя супруга была так увлечена, что и не заметила, как я проследовал мимо.

Я дважды обошел ярмарку и был уже у стен замка, когда наконец увидел ее.

Мне следовало сразу сообразить, что искать Гиту в толчее бесполезно — она достаточно состоятельна, чтобы не арендовать лавку, а снять в предместье целый дом со складом. Так оно и было — Гита, веселая и оживленная, стояла у крыльца длинной бревенчатой постройки, ведя беседу с обступившими ее торговцами шерстью.

Она изменилась. В ней больше не было ничего детского — того, что некогда так умиляло меня.