Поединок соперниц

Я сам был свидетелем того, как тот или иной рыцарь отправлялся в Иерусалимское королевство, и если не исчезал бесследно, то возвращался овеянным славой защитника Гроба Господня и с тугим кошельком…

Но окончательное решение пришло лишь под утро, когда, продрогший и опустошенный, я вел свой челнок к церкви Святого Дунстана, присматриваясь к берегам и стараясь запомнить дорогу к дому на острове. Я должен запомнить каждую излучину ручья и каждую кривую ветлу, и ничего не перепутать.

Ибо я решил убить Эдгара.

Я больше не думал о чести, о рыцарском поединке, о достойном единоборстве — я слишком хорошо знал, как умеет биться Эдгар.

У крестоносцев особая выучка, а храмовники и подавно слывут непревзойденными воинами. Нет, поединок с Эдгаром меня не устраивал. А вот затаиться в засаде, выждать на пустынной тропе и… пустить только одну стрелу…

И если все пройдет удачно — кто посмеет заподозрить меня, человека, некогда спасшего его имя и честь? У Эдгара немало недругов, да и слухи о разбоях в графстве могут сыграть мне на руку.

И если его не станет — долго ли будет горевать о нем Гита Вейк?

Принятое решение вывело меня из спячки. Я ожил и начал все чаще покидать Тауэр-Вейк, всячески давая понять, что у меня завелась милашка, и Гита, похоже, была только рада этому. Кроме того, я без конца охотился с луком, причем бил преимущественно мелкую дичь, восстанавливая почти утраченный навык меткой стрельбы на большое расстояние.

Приглядывал я и место для засады, но уже не сомневался, что лучше всего затаиться у озера, где граф устроил свое гнездышко для свиданий.

В воображении я уже видел, как терпеливо выжидаю, как наконец-то доносится стук копыт его коня, как граф спрыгивает с седла…

Вот тогда-то я его и окликну. Непременно окликну перед тем, как спустить тетиву. Пусть заглянет в глаза собственной смерти!

…В середине февраля начались нескончаемые снегопады, и нашим голубкам пришлось на время отказаться от встреч. Как раз в эту пору Утрэд предложил мне составить ему компанию — он собирался к родне в Бери-Сент-Эдмундс и помнил однажды высказанное мною желание помолиться у гробницы короля-мученика.

Мы выехали еще затемно, несмотря на непрекращающийся снегопад, и прибыли в Бери, когда уже стало смеркаться. Мы двигались шагом по узким улочкам, низко надвинув на лицо капюшоны — не только из-за сырых снежных хлопьев, но и потому, что Утрэд не хотел быть узнанным. Людей Гиты Вейк не больно жаловали во владениях аббата Ансельма.