Поединок соперниц

А потом… О, приношу обет в том, что если все свершится по моему замыслу, я отправлюсь в Святую землю и истреблю столько неверных, сколько понадобится, чтобы смыть с себя этот грех!..

Вот о чем я молился, чувствуя, как на меня нисходит благостная легкость. Я мечтал, что мой отъезд в Иерусалим окончательно снимет с меня подозрения, если таковые возникнут, а к тому времени, когда я вернусь, леди Гита уже утешится. Я предстану перед нею героем-крестоносцем, а Фее Туманов, как известно, любы крестоносцы — разве нет?

Когда я покинул собор, то неожиданно почувствовал, что сильно проголодался, и решил перекусить в какой-нибудь из харчевен, которых было немало в этом городе паломников.

В первой же, куда я вошел, было тепло, дымно и шумно. Я прошел в дальний угол, и мне тотчас подали миску жирной бараньей похлебки с клецками и пузатый кувшинчик темного эля. Я с удовольствием опорожнил кружку и зажевал с аппетитом, не забывая поглядывать по сторонам.

Большинство посетителей казались людьми солидного достатка — ни нищих, ни пьянчуг видно не было.

Но вскоре мое внимание привлекла компания, расположившаяся у закрытого ставнем окна под низкими опорами галереи, опоясывавшей зал харчевни. Эти люди не принадлежали к горожанам — у некоторых я заметил мечи. Воины, пожалуй, даже рыцари, а если судить по обрывкам долетавшей до меня нормандской речи — паломники из благородных. Я то и дело поглядывал в их сторону — один из голосов казался мне удивительно знакомым. Лица этого человека в богатом меховом оплечье поверх куртки с чеканным поясом я не видел, но у его пояса я приметил меч в ножнах прекрасной работы.

В какой-то момент он оглянулся — и я замер. Невозможно было не узнать это худощавое удлиненное лицо, обрамленное темным капюшоном, эти светлые брови над колючими голубыми глазами.

Силы небесные! Гуго Бигод!

В первый миг я испытал изумление от того, что он совершенно открыто сидел в харчевне, словно не опасался, что его схватят люди графа Эдгара — ведь в Норфолке Гуго по-прежнему вне закона.

Но затем сообразил, что Бери-Сент-Эдмундс — это уже Саффолкширские земли, край, где Гуго в своем праве.

Чувствовал ли я гнев, глядя на человека, вонзившего в меня нож? Пожалуй, нет. Моя обида давно превратилась в пепел. Другой вопрос, хотел ли я снова встретиться с ним?

Гуго отвернулся и заговорил, время от времени посмеиваясь, и снова оглянулся через плечо к входной двери, словно поджидал кого-то.