Поединок соперниц

А вчера, когда гость графа, сэр Гай Орнейльский, рыцарь-крестоносец, рассказывал в большом зале истории из жизни в Палестине, эта малютка — кто бы мог подумать! — неожиданно заявила, что, когда вырастет, непременно отправится в крестовый поход. Вот смеху-то было!

Лицо леди Бэртрады пошло пятнами.

— И ты, девка, прислуживаешь новой госпоже?

— Нет, я бы так не сказала. У меня другие обязанности. Мне выпала честь следить за личными покоями маленькой Милдрэд — разве вы не знаете, что граф велел заново отделать и обставить для дочери ваши бывшие апартаменты?

Это было последним ударом.

Гибким кошачьим движением графиня бросилась к бывшей фрейлине, словно намереваясь выцарапать той глаза. И тут эта блудливая девка, это ничтожество, ловко увернувшись, внезапно схватила графиню за запястья и отшвырнула от себя — да так, что леди Бэртрада упала. Ее дамы подняли визг, а Клара, хоть и отступила к двери, выглядела самым невозмутимым образом.

— Поосторожнее, миледи. Я уже не ваша подвластная служанка.

Отныне я обрученная невеста Пенды, сенешаля Гронвудского. Скоро нас обвенчают и я сама стану зваться леди.

— И это твоя благодарность за то, что я вытащила тебя из захолустного замка твоей родни? — оторопело вымолвила графиня.

— О, я честно расплатилась за это, прослужив вам за гроши столько лет и безропотно снося побои и оскорбления. И то, что я взялась доставить ваш гардероб, было моей последней услугой!

И невозмутимо оправив свои сбившиеся длинные рукава, Клара покинула бывшую госпожу.

Я поспешил помочь фрейлинам поднять Бэртраду. Мое появление тут же подействовало на нее. Она резко выпрямилась, глаза загорелись.

— Велите немедленно догнать ее… схватить… — торопливо заговорила она, и голос ее то и дело срывался. — Святой отец, пусть ее выпорют — да так, чтоб вся кожа долой! Чтоб визжала под розгами, шлюха!..

Я не желал иметь неприятностей еще из-за какой-то бывшей фрейлины. Ведь если Клара и впрямь обручена с Пендой, было бы неосмотрительно обойтись с ней, как с простолюдинкой-саксонкой.

И я стал успокаивать Бэртраду, пояснять, что наше положение не таково, чтобы привлекать к себе внимание Гронвуда. Мы поступим иначе. Положение графа и его наложницы более чем неустойчиво. Он фактически изгнал супругу, дочь короля, из ее собственного замка — это ли не повод, чтобы вызвать к жизни куда более ощутимую силу — гнев Генриха и Святой Церкви, ибо граф открыто живет во грехе, попирая права венчанной супруги.