Поединок соперниц

И в какой-то момент я заметила, как в арке надвратной башни показался Эдгар. Он сидел верхом, о чем-то переговаривался со своими людьми, смеялся. Когда стал спешиваться, я опомнилась, кинулась к себе.

— Маго, живо подай малиновую пелерину! Эдгар здесь, не хочу, чтобы он застал меня всю в коричневом, точно послушницу. И поправь мне волосы!

Но я напрасно спешила. Эдгар словно оттягивал момент встречи, о чем-то толковал со своими саксами, а я сидела и ждала. Мысленно продумывая, что следует сказать, чтобы произвести впечатление смирившейся и покорной жены.

Наконец раздался скрип ступеней. И с каждым следующим шагом Эдгара мое сердце все больше замирало. Больше недели прошло с того момента, когда у меня случился выкидыш. Достаточно ли я оправилась, вернулась ли моя красота?

Я кусала губы, чтобы они заалели, щипала щеки, пытаясь вызвать румянец. И когда Эдгар вошел, я так и застыла, спрятав лицо в ладонях, словно в испуге.

Я присела в поклоне.

В покое с закрытыми на зиму ставнями было полутемно.

Только большая жаровня на треноге, стоявшая между нами, давала немного света. Эдгар опустился на скамью, и отсветы бегавших по угольям огней отразились на золотом шитье его ворота, на стальных пластинах пояса.

— Присядь, Бэртрада. Нам необходимо поговорить.

И знаете, о чем он повел речь? Все о том же — о разводе.

— Я не желаю слышать об этом, — резко перебила его я.

— Разве? Но ведь ты ясно дала мне понять, что там, — он сделал неопределенный жест, — у тебя есть некто, кто тебе милее меня и кого ты гораздо охотнее одариваешь своими милостями.

Но я не собираюсь тебя осуждать, ибо брак наш — чистая формальность, и поэтому ты вольна жить свободно. Это даже к лучшему — рано или поздно ты найдешь того, с кем заключишь новый союз.

— Эдгар, — я подняла руку, вынуждая его умолкнуть, — я знаю, что сделала многое, чтобы разрушить наш брак. Знаю, что ты разлюбил меня. Однако наши руки некогда соединили перед алтарем, и это ли не повод, чтобы предпринять еще одну попытку? Ибо я хочу быть только твоей женой.

Эдгар печально усмехнулся.

— Как ты лжешь, Бэртрада. Лжешь и мне, и себе. Ты такая лживая, что не сможешь попросить огня, если замерзнешь.

Это было сказано так сухо, что я невольно вспомнила, как он глядел на меня в соборе в Бери-Сент-Эдмундсе, когда заявил о разводе.

— Эдгар, что бы ты ни говорил, но я все еще остаюсь твоей женой. И люблю тебя.

— Да, любишь. Как обжора любит свой завтрак.

— Ты жесток и несправедлив.