– Валяй, – коротко сказал Петухов.
– Вчера я побывал в поселке. В клубе, где расположена санчасть.
– И что же? – спросил Сычев, который утром проезжал мимо знаменитого терема, но не догадался заглянуть в него.
– Удивительно то, что беглецы доставили пищу по назначению.
– Ничего удивительного, – гаркнул капитан. – Не привези этим оболтусам жратву, они тревогу на весь Красноярский край поднимут.
– Дело в том, – спокойно продолжал лейтенант, – что они не занесли в здание хлеб и противень с хрящами. Удрали, не закончив разгрузку.
Я говорил с больными. Один из них мне сказал, будто у главного врача был гость. Полковник.
И будто главврач вызывал к себе в кабинет долговязого зека, который приносил еду.
– Чушь какая-то! – возмутился Петухов. – У меня главврач с высшим образованием из Петербурга. Головастый мужик, на подпольных абортах погорел.
Так тебя послушать, получается, словно главврач зеков к побегу склонил?
– Я не делал выводов, товарищ подполковник. Я доложил о случившемся в санчасти за пять минут до отъезда машины.
Сейчас нам известно, что она отправилась в сторону шоссе, а не в обратном направлении, как следовало по предписанию.
– Тебя как зовут-то? – спросил Сычев.
– Лейтенант Горелов Михаил Павлович.
– И что ты, Палыч, об этом думаешь?
– Трудно сказать, но похоже, будто кто-то топнул и спугнул дичь.
Не так все должно выглядеть.
– Но врач тут при чем? – возмущался Петухов. – Или полковник? Я за главврачом не слежу. Конечно, нам известно, что повар с базы посылает ему с машиной мясо, а потом они делят левые продукты, но это же мелочи.
Не выгонять же его. Такие врачи на дорогие валяются.
– Кстати, – встрепенулся Сычев, – а почему Белого не привлекали к работе в санчасти? Пять лет обучался в медицинском вузе, да еще столичном. По меньшей мере санитар или фельдшер из него получился бы.
– Никто не интересовался биографией Белого, – ответил капитан. – Мы имеем разнарядку и по ней определяем на работы. От больнички у нас не было разнарядок. У нас жены без работы сидят.
– Ну некоторые итоги можно подвести, – нарушил паузу Сычев. – Нам ясно, что побег готовился загодя и в нем были заинтересованы серьезные авторитеты колонии. Можно предположить также, что день и час побега нам неизвестен, но двое заключенных, знавших план побега, воспользовались окном и дали ходу. Складно получается. Однако есть сучки в нашем предположении. Первое.
Побегушники не могли доверять друг другу и в связях не замечены. Второе, и, пожалуй, главное.
