– Урожайная дорога?
– Один-два пассажира на поезд, а так солдаты, зеки, лесорубы, пустые кошельки. А тут совсем дела плохи стали. На днях на таких же нарвались. Только они в солдатской форме были."
"– Что-что? – переспросил Сычев. Горелов внимательно посмотрел на громилу.
– Черт их знает, что за люди. Один маленький крепыш, а второй долговязый. Дягилев Петька с пушкой по купе ходил. Только он вошел к ним, и иглу в глаз заработал. Черт его знает, чем он ее метнул, ну точно в глаз. Какая там пушка! А коротышка с обрезом в коридор выскочил, вывел нас всех в тамбур и на полной скорости прыгать с вагона под откос заставил.
С трудом потом на товарняк прицепились. А глаз у Петьки вытек. Кривой остался. Плохой знак! Но главарь наш не унимался и опять нас на «железку» вывел, а тут вы.
– Интересный способ защиты, – пробормотал Сычев. – Надо бы на связь выйти к машинисту. А давно солдатики вас обидели?
– Дня три назад.
– Тогда бесполезно. Хорошее у них прикрытие, а нам такое и в голову не пришло.
Кому они нужны, солдаты? И возраст подходящий. Боюсь, Палыч, ты прав. Не так просто в стоге сена иголку найти. Ловкие солдатики. Мимо Хвойной проехали и ручкой дяде помахали, а мы по тайге шастали.
– А что, Алексей Денисыч, погоня есть погоня. Если мы их опередили бы, то это не погоня была бы, а облава, капкан, ловушка.
– Послушай, Ватсон, кто тебе внушил, что мы гончие псы? Если мы не научились опережать события, то грош нам цена. – Лесоруб хлопал белесыми ресницами и ничего не понимал.
* * *В кабинете на шестом этаже «РКС-банка» стоял плотный столб табачного дыма. Мощные вентиляторы с трудом справлялись с результатами нашествия злостных курильщиков. Пять минут назад закончилось очередное заседание. Секретарша выгребала горы окурков и собирала листки из блокнотов, разрисованные чертиками, кубиками и прочими геометрическими фигурами. Хозяин кабинета сидел за столом, закинув ноги на крышку и распустив галстук, и пытался кому-то дозвониться.
Наконец линия освободилась, и на другом конце провода послышался девичий журчащий голосок:
– Слушаю вас!
– Верочка? Это Бронштейн.
– Да, Михаил Осипович!
– Эдуард Викторович у себя?
– Нет, он в валютном хранилище.
– Ах, да-да. Сегодня же четверг. Спасибо.
– Оставить ему какое-нибудь сообщение?
– Не стоит беспокоиться, я сам к нему спущусь. – Бронштейн положил трубку на рычаг и нехотя застегнул верхнюю пуговицу рубашки и жилетку.
