По окончании работы они докладывают бригадиру о выполнении задания. Стрелок возвращается в квартиру, собирает вещи и, уходя, кладет ключи в почтовый ящик, где находит деньги, билет на проезд и путевку в Сочи или Юрмалу на двадцать четыре дня. Как правило, мы даем время ребятам на адаптацию и не используем их чаще одного раза в три месяца. Так выглядит схема. Упрощенный вариант. На меня выходят только бригадиры, и то на одной из старых квартир в центре с черным ходом и проходными дворами. Вычислить организацию невозможно.
Так что сам стрелок на Петровку с повинной не пойдет. Ему нечего сказать.
– Что не сработало теперь?"
"– Стрелок выполнил задание, и контролеры ушли. Они должны были сопроводить его на безопасном расстоянии до квартиры, но все прошло чисто, и они успокоились раньше времени. Стрелок ушел, но в квартиру не вернулся.
– Попал в аварию?
– Этот вариант мы прорабатывали. Нет. Он исчез. А это значит только одно. Его взяли.
– Почему они дали ему стрелять?
– Им нужно иметь факты для обвинения.
Пойман с поличным. Такой факт стоит дороже жизни какого-то толстосума, которых оперативники не чтят. Но речь идет о другом. Специалистов у меня много, и я не понес большую потерю. Дело в другом. Я по-прежнему убежден, что в нашем доме идет утечка информации на самых верхних этажах.
– Ищи у себя, Князь. Никто здесь не знает, кто руководит твоим подразделением, и никто не заглядывает в твой конверт. Даже я. Ты берешь его со стола в запечатанном виде. В мой кабинет заходят сотни людей, и никто из моих ребят не знает, кто из ста получил конверт с заданием.
Твой предшественник не был таким образованным, как ты, и работал без схем, на страх и риск, но провалов у него не случалось.
– Я знаю. Только стрелков погибло больше, чем жертв. Пальба из автоматов хороша в кино о гангстерах тридцатых годов, которые устраивали разборки на улицах Чикаго.
– Не знаю о Чикаго, но у нас и тут со скуки не сдохнешь.
– Конечно, мы же строим в России американское общество. Жуем их жвачку, смотрим их фильмы и рекламу, используем их слова, будто их язык богаче русского, играем в их игры по телевидению и вручаем своих «Оскаров» по их системе за все, что только можно, но в основном за то, что мы не сделали.
– Философ. Тебе плохо живется? Купи себе «Жигули», а джип выброси в знак протеста. Болтун. Ладно, Князь. Не морочь мне голову. Сам разбирайся в своем болоте и не втягивай меня в эту трясину.
– Хорошо, Яша. Но в следующий раз я не возьму задание на такие сроки.
