Удобное кресло и стена за ним не позволяли ему отходить назад и оценивать свое искусство издали, как это делает заправский мастер.
Его собеседник, невероятно грузная личность, склонился вперед, насколько позволял живот, и, промокая лоб платком, возмущался:
– Я еще раз хочу тебе сказать, Трофимыч, если Сыча с дороги не убрать, он всех заметет. Мужик обнаглел и подобрался на расстояние выстрела. Смотри!
Гость сунул платок в карман и откинулся на спинку, вдавив мягкую кожу внутрь. После некоторой паузы он нервным движением распустил галстук, сдавливавший тройной подбородок, и тупо, исподлобья уставился на синий мундир прокурора.
Хозяин продолжал водить золотым пером по блокноту, вытянув губы в трубочку, будто хотел что-то сказать, но не решался. Гость спустил пары, огляделся по сторонам и вновь прильнул животом к крышке стола.
– Ну если ты, Трофимыч, не способен своей властью отстранить Сыча от дела, то ближе мы его не подпустим, а значит, прогремят выстрелы.
Сказав это, он вновь полез за носовым платком.
Его низкий морщинистый лоб и дутые румяные щеки то и дело выделяли капельки пота.
Рука прокурора застыла на месте, не закончив работу, и он приподнял веки. Серо-стальные глаза взглянули на гостя и прищурились.
– Не будь идиотом, Игнат Иваныч. Похороны Сыча – это сенсация номер один в Красноярском крае. Сюда слетится вся старая гвардия из Москвы. В течение суток мы все сядем за решетку. Сыч руководил отделом по борьбе с должностными преступлениями на Петровке. Полковник в сорок лет.
При его непосредственном участии вскрыли Чурбанова и высшую прослойку МВД. Андропов перевел его в прокуратуру, где Сыч выводил на чистую воду грязных псевдоюристов. Ему сумели отомстить, когда пришел Черненко. Тут всех андроповских птенцов выкинули за Уральский хребет с понижением на пять, шесть ступеней. Дело прошлое, всеми забытое, никто стариков обратно звать не станет.
Большая их часть пустила здесь корни и ушла в отставку. Сыч не исключение.
Через три месяца ему исполнится шестьдесят, и здесь мы поставим жирную точку, но не сейчас, когда его последыши расправили крылья в столице.
Такие люди, как Сыч, должны умирать тихо, в своей постели, дома, от старости и самогона.
– Интересно поешь, прокурор. А сам-то ты не боишься Сыча?
– Боюсь, чего скрывать. Человек возглавлял отдел по надзору за органами правопорядка в союзной прокуратуре. Он Щелокова не боялся и выиграл.
Министр пулю себе в лоб пустил. Более сорока лет в органах.
