Мой дом – моя крепость!
Фил снял замок с калитки и прошел через участок к дому. После того как он запер двери на все возможные замки и засовы, он подбросил дров в печь и разжег огонь. Некоторое время он молча сидел в кресле, слушая, как трещат дрова, затем принялся за дело. Сундук был отодвинут, ковер отброшен, щеколда открыта и крышка погреба поднята. Из темноты пахнуло холодом и сыростью. Фил нащупал выключатель на верхней доске, и в каменном мешке вспыхнул ровный желтый свет. Кошмарный каземат имел по два метра во все стороны.
Цементный куб. Лучшее место для съемок камеры Дантеса в замке Иф найти трудно. Но если вспоминать графа Монте-Кристо, то, по мнению Фила, здесь содержался в заточении аббат Фариа, владелец тайны острова сокровищ.
Хозяин спустился по скрипучей лестнице вниз, где половину каземата занимала железная ржавая кровать, покрытая голыми досками. На старой больничной койке лицом к стене, накрытый телогрейкой лежал ребенок."
"Вспыхнувший свет и скрип ступеней разбудили спящего, и он от неожиданности вздрогнул.
Перевернувшись на другой бок, он приподнялся на локти и открыл глаза. Обман зрения. Это был не ребенок, а зрелый мужчина с обросшими впалыми щеками и крупной лысой головой. Красные, влажные от бессонницы глаза смотрели с ненавистью и злобой. Серо-желтое лицо покрывали глубокие морщины.
Левая нога в носке торчала из-под ватника, а на щиколотке был надет наручник, второй браслет которого сцепил крепкой хваткой железный прут кровати.
– Еще не сдох? Ну живи, пока живется, – весело начал Фил.
Его лицо выражало удовлетворение и превосходство.
Крошечный человечек не отвечал. Он только пожирал взглядом своего мучителя и ждал очередной провокации.
– Да, не очень-то тут уютно. Но жить, как я вижу, можно.
– Воды дай, – облизывая пересохшие губы, прошептал узник.
– Все получишь. И воду, и еду, и даже воздух, когда поймешь, что пора открыть рот. Ведь ты должен понять, Гном, что я тебя не выпущу, пока не услышу все, что хочу услышать.
– У меня рана на ноге гниет, и эта крыса не дает спать.
Или убей ее, или она перегрызет мне глотку. Я уже устал воевать с ней.
Фил посмотрел на дыру в полу, которая служила сливным отверстием.
– Вряд ли она позволит себя убить. Но ты сам можешь себя спасти.
Ну а сырость и плесень не лучшие друзья старым ранам, радикулитам и костям.
Тебе бы шерстяное покрывало и сухое тепло. А, Гном? Глупо ты себя ведешь. У меня участок двадцать пять соток. Место еще есть. Правда, холмика с крестом не обещаю.
