Саммер правильно говорила, что она – одна из самых откровенных людей, которых я когда-либо встречал.
– Угу. Например, какие?"
"– Ха. Я ни в чем не признаюсь, пока не получу гарантии, что тоже узнаю что-то взамен. – Она приподнимается на локте. – Предлагаю сделку. Расскажи свой секрет, что-то стоящее. А в ответ я… – на секунду она поджимает губы, – я расскажу, зачем подожгла особняк женского общества.
На такое нельзя не обратить внимания. Впервые она призналась, что намеренно устроила пожар.
– Договорились, – соглашаюсь я, – но ты должна начать первой.
– Я знала, что ты так скажешь, – она подается вперед и тянется за шерстяным одеялом, скомканным в ногах кровати.
– Ты замерзла? – спрашиваю я.
– Конечно, замерзла. Это же Новая Англия. – Девушка заворачивается в одеяло и подсаживается обратно ко мне.
Я же лежу на спине полностью обнаженный и все еще испытываю жар. Мне всегда жарко.
– Ладно, обещай, что никому не скажешь. – От меня не ускользают смущенные нотки в ее голосе. – Единственные люди, кому я уже призналась, это мои родители.
– А как же Дин? И другой твой брат?
– Ники и Уродец думают, что я напилась на вечеринке в древнегреческом стиле и сшибла свечу, – признается она.
– А все было не так?
Саммер качает головой.
Интрига закручивается…
– Так что же случилось на самом деле?
– Ты должен пообещать, Фитц. – Взгляд ее зеленых глаз серьезен, как никогда прежде.
– Обещаю.
Она подносит руку ко рту и начинает грызть ноготь большого пальца. Впервые вижу, как она грызет ногти.
Тревожный знак, и мне он не по душе. Я аккуратно придвигаюсь и беру ее руку, прижимаю к груди и накрываю сверху своей ладонью.
– Вечеринку в древнегреческом стиле проводили, – наконец сообщает она. – В этом плане я сказала правду. И я была пьяна, правда, не настолько, как считают мои братья. В особняке Каппа есть большая крытая галерея, справа от гостиной. Вообще-то, это даже не галерея. Больше похоже на солярий. Его пристроили к особняку, и там была массивная стена с окнами, обрамленными плотными шторами.
– Она безрадостно пожимает плечами. – Как оказалось, очень легковоспламеняющимися шторами.
– Боже.
– Ага.
Она собирается начать грызть ноготь на другом пальце, поэтому я пленяю и эту руку и прижимаю к груди.
– Я практически единственная ходила в этот солярий. Он не был утеплен, и обычно там было очень холодно. Я пробиралась и сидела там, в основном когда находилась в паршивом настроении и хотела побыть одна. В общем, была вечеринка.
