Автобус доставит нас в кампус около половины восьмого или восьми.
– Ладно. Супер, – кивает Саммер с облегчением.
Когда игроки выходят из комнаты, чтобы переодеться, Саммер собирает свои принадлежности и складывает их в огромный чемодан с фурнитурой, стоящий на кофейном столике. Одри завела беседу с Локеттом, который вернулся в спортивных штанах и толстовке с логотипом Patriots. А сидящая в кресле Бренна склонилась над телефоном, и длинные темные волосы падают ей на лицо.
– Кому ты пишешь? – интересуется Саммер.
– Никому.
Но это явная ложь, судя по загадочному тону ее голоса и быстрому взгляду, брошенному в сторону Холлиса. В его голубых глазах читается страдание, которое вызывает прилив сочувствия. Похоже, он все еще мечтает быть с Бренной. Но прошло около месяца с их совместной ночи, и она ясно дала понять, что не желает повторения.
– Сделаю кофе, – наконец бормочет он, отворачиваясь от Бренны. – Будешь, Фитц?
– Нет, спасибо. – Я выпил две чашки «У Деллы» и все еще чувствую себя бодрым.
Стоит Холлису исчезнуть на кухне, как Саммер приступает к допросу.
– Колись, Бри. Кто он? Я с ним знакома?
– Однажды вы встречались, – пожимает плечами Бренна.
Саммер по-прежнему не спускает с нее глаз.
– Кто это? – Уверен, она затаила дыхание в ожидании ответа подруги. Выждав три секунды, воскликнула: – Это Джейк Коннелли?
– Ты что, издеваешься? – поворачиваю я голову к Бренне.
– Боже, нет. Это не Коннелли. Он такой придурок.
– Тогда кто?! – настаивает Саммер. – Говори сейчас же. Иначе я украду твой телефон и…
– Расслабься, сумасшедшая.
Это Джош, ясно?
– Кто?
– Маккарти, – уточняет Бренна.
– Парень из Гарварда? – вздыхает Саммер. – Бог мой. Откуда ты вообще взяла его номер?
– Он написал мне на Facebook. Хотел извиниться за то, что разозлился, узнав, кто мой отец. – Бренна снова пожимает плечами. – Мы же просто развлекаемся. Ничего серьезного.
Я замечаю, как она потихоньку убирает телефон в сумку, словно и впрямь боится, что Саммер может отобрать его. И на этом разговор прекращается, потому что остальные парни входят в комнату и прощаются с Саммер.
Бренна и Одри заявляют, что тоже уходят, и в итоге восемь человек (шесть из которых великаны-футболисты) набиваются в нашу прихожую как сельди в бочку, натягивая куртки, сапоги и прочую теплую одежду.
– Эй, Саммер, – мешкает у двери один из игроков. У него копна вьющихся каштановых волос и застенчивое выражение лица. – А билеты еще есть? Я смотрел в интернете, и там сказано, что все места на показ проданы.
