– И кто дал право тащить меня наверх?
– Еще немного, и ты бы упала и разбила голову о мебель, – сверкает он на меня карими глазами. – Возможно, даже потеряла бы сознание.
– О боже, почему все вокруг так любят утрировать! Я просто танцевала!
– Это Я утрирую?! – орет он, ненадолго вводя меня в легкий шок, потому что раньше никогда не повышал голос. – Вчера ты взбесилась на ровном месте, обвиняя в намеках на твою безграмотность.
– Потому что ты вел себя как высокомерный засранец!
– А ты – как капризный ребенок!
– А сейчас ты словно мой папочка!
– А ты по-прежнему капризный ребенок!
Мы замолкаем и пялимся друг на друга.
Фитц заметно стискивает зубы. Жилы на его шее натянулись до предела, будто гитарные струны. Похоже, он вот-вот сорвется. Но через несколько мгновений он тяжело выдыхает и потирает темную бороду.
– Прости за вчерашнее, ладно? – бормочет он. – Я не собирался намекать…
– Все в порядке, – сухо перебиваю.
– Саммер.
– Что?
– Серьезно. Я не считаю тебя глупой.
Не могу сказать того же о себе.
Заталкиваю эту самоуничижительную мысль поглубже в недра опьяненного разума. Даже пьяная в хлам, я не хочу доставить ему удовольствие увидеть мою беззащитность.
Стискиваю кулаки и прижимаю их к бокам. Фитц продолжает смотреть, но не сердито или раздраженно, а задумчиво. Даже сейчас, когда я более чем зла на него, вид парня действует на меня: сердце колотится, колени подгибаются, волна дрожи прокатывается по позвоночнику до низа живота. Когда Фитц запускает пальцы в свои взъерошенные волосы, дрожь превращается в тугой узел желания.
Он так меня заводит. Хочу, чтобы эти пальцы прикоснулись ко мне.
– Ты мне нравишься, – вырывается у меня.
Он застывает.
– Что?
– Ничего. Забудь. Я напилась, – иду на попятный, словно это вопрос жизни и смерти. Фитцу нельзя узнать, что я к нему неравнодушна, он обидел меня. Это равносильно признанию в том, что я слышала нелицеприятное мнение парня о себе.
– Саммер… – На переносице у него появляется морщинка.
– Сказала: забудь. Ты прав, пора спать.
Большое спасибо, что проводил наверх. – Мой голос сочится сарказмом, как патокой. – А теперь не будешь ли ты так добр выйти из комнаты?
Фитц колеблется секунду, затем плечи напрягаются, он быстро кивает.
– Спокойной ночи.
Как только парень уходит, я издаю сдавленный стон.
Черт бы побрал меня и мой глупый рот. Точно пора начать следить за языком.
* * *Следующим утром подскакиваю в постели от грохота, за которым следует еще более громкое ругательство.
