Погоня за отцом

Бутылку и стакан он поставил на свой стол, потом налил в бокал пару унций бренди и протянул мне.

– А ведь ты мог и не заметить, – произнес он, наливая себе пиво.

Я поболтал бренди в бокале и сказал:

– Так едва и не случилось. Если окажется, что это просто совпадение, я завязываю с профессией сыщика. Впрочем, теперь нам недолго ждать. Проще всего было бы показать Флойда Вэнса Сальваторе Манцони, но двадцать три года – срок немалый.

Я поднес бокал к губам и запрокинул голову назад, чтобы сделать хороший глоток.

Вулф дождался, пока пена осядет до нужного уровня, и поднял стакан.

– Отпечатки пальцев! – вырвалось у меня.

– Да, – сказал Вулф.

– Мы получим отпечатки пальцев Вэнса и передадим их Кремеру.

– Нет! – Вулф слизнул с губ пену. – Если они совпадут, то мы окажемся в тяжелом положении. Кремер получит своего убийцу, а вот мы останемся без отца, поскольку его упрячут в тюрьму. Ты сказал, что он хочет со мной познакомиться.

– Да. Должно быть, хочет узнать, сколько нам уже известно. Правда, непонятно, как он пронюхал, что мы занимаемся этим делом, но для нас это не главное.

Хорошо, допустим, я приведу его сюда, а что дальше? Вы думаете, что сумеете расспросить его так, что это не вызовет его подозрений? Вряд ли. Так же рискованно допрашивать секретаршу, которая предупреждала Элинор Деново о приходе Вэнса. Она может проболтаться.

Вулф долил себе пива, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и выпятил губы. Потом втянул и снова выпятил. Это было что-то новенькое – такого я еще не видел.

Втягивать и выпячивать губы с закрытыми глазами – занятие для Вулфа привычное. Это означало только то, что он усиленно думает и мешать ему нельзя. Но впервые за все время он затеял это сразу после того, как налил себе пива. Как же он теперь узнает, когда пена осядет до нужного уровня? Не спрашивайте меня как, но Вулф все-таки сумел это сделать! Когда пена осела до того уровня, при котором едва прикрыла бы губы во время питья, Вулф открыл глаза, взял стакан, выпил, отставил стакан в сторону, откинулся на спинку кресла, снова закрыл глаза, слизнул пену и принялся поочередно втягивать и выпячивать губы. Должно быть, он разучил этот трюк, пока меня не было рядом.

Обычно я стараюсь засекать время, в течение которого Вулф упражняется с губами, поскольку больше мне при этом все равно заняться нечем. Так вот, на сей раз прошло три минуты и десять секунд. Потом Вулф раскрыл глаза, выпрямился и спросил:

– Они придут в девять?

Я ответил, что да.