Но мы поклялись, что все зависит от тебя и что ты скоро будешь в городе. Какой же был смысл бросать нам вызов? Настоящее сумасшествие!
Мелисса хотела было сказать что-то, но плотно сжала губы. Йен Первый это заметил и улыбнулся.
— Можешь высказываться, Мелли, это все равно ничего не даст. И если знаешь причину, по которой Линк настаивал на схватке, будем рады ее услышать.
— Наверняка из-за мести, хотя он и отрицал это, — вставил Чарлз.
Мелисса покачала головой:
— У него не было причин лгать. Он потерпевшая сторона.
Вы ожидали отмщения. Он отказался. Одно это говорит в его пользу. Может, все дело в том, что вы снова пытаетесь отобрать у него то, чего он так сильно хочет, только на этот раз способен постоять за себя. И куда лучше, чем девятнадцать лет назад.
— То есть ты считаешь, что это всего лишь способ показать, что с ним шутки плохи?
— Позволь мне спросить, с чего это ты вообразил, будто можешь явиться в город, отдавать Линкольну приказы, и тот просто-напросто подожмет хвост и забудет обо мне? Отречется, даже без борьбы? Только потому, что вас шестнадцать, а он один? Так вот.
Сначала он решил подчиниться, считая, что у тебя есть право принимать решения, а я стану безмолвно повиноваться. Да, вы мои дяди, я вас люблю и даже, вполне возможно, соглашусь когда-нибудь снова разговаривать с вами, но вы не можете и не должны диктовать мне, что делать. Вполне вероятно, и он решил показать вам, что никто не имеет права управлять им и его поступками.
Кое-кто виновато потупился, но ни один не признал вслух свою не правоту.
Все до единого пребывали в полной уверенности, что их борьба с Линкольном справедлива.
— Прежде чем меня окончательно запутают, — нетерпеливо вмешался Локлан, — не считаете, что пора бы рассказать, о чем вы тут толкуете?
Глава 33
Полный отчет занял почти полчаса. Говорил в основном Йен Первый, но братья то и дело вставляли собственные замечания. Мелисса тоже услышала немало нового, в том числе подробный список ран Линкольна, который он опустил в своем рассказе.
Они ничего не скрыли: как подружились с Линкольном, как он ополчился на них и затеял потасовку, а потом так и нарывался на драки.
К тому времени как они замолчали, Мелисса была бледнее простыни. Даже ей стало ясно, почему они были против их брака. Она делала свои выводы, приводила собственные резоны того, что случилось, но что, если они правы? Что, если он тогда действительно был не в себе и приступ может повториться?
Немного подумав, Мелисса упрекнула себя за подобные мысли.
