Мои братья привыкли иметь дело с детьми, поскольку отец собирал под своей крышей всех сыновей, и каждый год появлялись новые, один младше другого. Но я, самый маленький, никогда не видел новорожденных и потому не отходил от дочери Кимбер. Она меня прямо-таки приворожила!
— Ты скоро перейдешь к делу?
— Я хочу сказать, что понимаю Мелиссу лучше, чем мои братья, потому что мы стали друзьями. И, как часто бывает в таких случаях, я понимаю ее чувства иногда даже раньше, чем сама она.
— И что же?
— А то, что между вами с первой встречи протянулась какая-то ниточка.
Это было еще не любовью… но чем-то особенным. Она с первого раза поняла, что хочет выйти за тебя. Да и ты тоже: недаром на следующий день приехал просить разрешения ухаживать за ней. Я слушал и наблюдал. По пути в Лондон она не могла говорить ни о ком, кроме тебя. Нить оказалась такой прочной, что не порвалась, даже когда ты несколько недель не появлялся и она уже начала думать, что больше никогда тебя не увидит.
Линкольн порывисто сел и нахмурился.
— Ты не открыл мне ничего нового.
— Нет, но стараюсь, чтобы ты понял: я все знаю. И, поверь, не меньше тебя хочу, чтобы ты женился на Мел-ли. По какой-то причине вы с одного взгляда осознали, что созданы друг для друга. Может, это инстинкт. Я виноват в том, что позволил предвзятому мнению о тебе взять верх, и это затмило мой разум. Но ненадолго. Говорю тебе, парень, я на ее стороне, а следовательно, на твоей. Она мне как сестра. Ты больше не одинок. Не один против всех. Поэтому не сдавайся и не разрешай им взять верх.
— Ты, конечно, понимаешь, что, учитывая обстоятельства, я вынужден усомниться в сказанном тобой?
— Да, — вздохнул Йен, — я так и думал. Но только имей в виду все, что я тебе сказал, если вдруг покажется будто ты не сможешь через это пройти. И запомни, не все мои братья тебя ненавидят. Ты, разумеется, и этому не поверишь. Да, некоторые надеются, что ты не выдержишь и сорвешься, но есть и такие, кто втайне считает, что ты еще всем покажешь.
Линкольн воздержался от комментариев.
Кто знает, что на уме у Йена! Вдруг он устроил спектакль, рассчитывая, что Линкольн расслабится и легче попадет в ловушку?
Однако на душе отчего-то стало легче, и хотя он не подумай поблагодарить Йена, все же понял, что нуждался именно в ободрении. Только так он сумеет протянуть еще несколько дней.
Глава 42
— Как считаешь, не слишком ли это невежливо — посадить его в самом конце стола среди твоих братцев? — прошептал Локлан за ужином.
