Я даю ему возможность оправдаться, но этого не произойдет, если его предоставят самому себе.
— Могу я напомнить, что ты не знал его и тогда, когда давал разрешение ухаживать за Мелли?
— Не будь глупенькой, — упрекнул он. — Я никогда не встречал и тех молодых людей, с которыми наша дочь знакомилась в Лондоне, однако мы послали ее туда, чтобы она нашла себе пару. Меган закрыла бы дверь перед носом каждого, кого нашла бы неподходящим для Мелиссы. Мы с Линкольном виделись всего один раз, и я судил по первому впечатлению.
Он прекрасно держался, и его намерения казались серьезными. Этого было достаточно. Но тогда некоторые порочащие его факты были нам не известны. Зато известны теперь, и, как бы тебе ни хотелось игнорировать их невозможно.
— Не думай, что они меня не волнуют. Но я, как и Мелли, склонна считать, что это скорее несчастные обстоятельства, которые больше не повторятся. Он стал взрослым и давно перерос детские обиды.
— В таком случае, что ты расстраиваешься? Ему дали шанс доказать это тем, кто еще не уверен.
— Я расстраиваюсь, потому что ты натравил на него моих братьев. И не воображай, будто я не знаю, что за всем этим стоишь ты. Не слишком красивый поступок.
Локлан широко улыбнулся:
— В конце концов, они твои братья, Кимбер! И я не просил их нападать на него. Просто не просил отстать от Линкольна.
— Не вижу разницы. Локлан пожал плечами:
— Что ж, если тебе так угодно! Я просто вижу в этом средство достичь цели. Или ты хочешь, чтобы мы бег-конечно гадали, что он собой представляет?
— Понятно, — промямлила Кимберли.
Локлан наклонился и поцеловал ее в щеку.
— Ты так грациозно сдаешься, дорогая.
— О, заткнись!
А тем временем Линкольн, сидевший на противоположном конце стола, ощущал невероятное напряжение, не позволявшее по достоинству оценить тонкий вкус поданных блюд. У него совершенно пропал аппетит. Все его силы уходили на то, чтобы не смотреть на Мелиссу, сидевшую рядом с родителями, и одновременно следить за Макферсонами, очевидно, что-то задумавшими.
Пока они не сказали ему ни слова. Но их ребяческая выходка со стульями доказывала, что все еще впереди. Двадцать мест за столом, а они оставили ему только один ртул! Впрочем, в комнате мог бы поместиться стол куда длиннее, да и по стенам выстроилось еще немало стульев.
Он даже испытал нечто вроде облегчения, когда один из братьев обратился к нему, и к тому же на удивление мягко.
