Я его бросила, а причины роли не играют.
— А по-моему, играют.
Элинор покачала головой:
— Линкольн так не считает. Теперь я понимаю, что совершила ошибку. Думаю, и Доналд в конце пожалел, что так и не повидался с сыном. Мне следовало ослушаться его, но я этого не сделала. Исполняла желания Доналда, потому что не хотела расстраивать его в те короткие мгновения, когда мы были вместе. Поэтому и не спорила с ним. А спорить надо было, во всяком случае, там, где речь шла о Линкольне.
Но Мелисса осознала только, что Элинор сдалась тогда и сдается сейчас.
Сама она не понимала хода рассуждений будущей свекрови. Но семья была для нее превыше всего, а Линкольн уже был частью семьи. Как и Элинор.
Поэтому она, не щадя ничьих чувств, упрямо заявила:
— Никогда не поздно вернуть сына. И если сейчас отступите, совершите еще худшую ошибку, так и знайте.
Мелисса вернулась домой с тяжелым сердцем, боясь, что придется то же самое сказать Линкольну. Но что она может сделать? Под ним словно земля разверзлась. То, что он считал незыблемым, рухнуло.
Теперь ему придется заново все переосмыслить. Кого ему теперь винить? Судя по его последним словам, себя! Но ведь на самом деле виновата Элинор! Она могла сказать Линкольну правду, когда он еще не так ожесточился! Могла вернуться в его жизнь, вместо того чтобы позволить замкнуться, потому что он поверил, будто не нужен ей!
Линкольна в Крегоре не оказалось. Она не расстроилась, решив, что ему нужно побыть одному, чтобы все решить. Кроме того, его отсутствие дало ей возможность рассказать родителям, что случилось.
— Лихорадка? — переспросил Локлан. — Великолепно… То есть не то, что он болел, а…
— Мы поняли, что ты хотел сказать. И не стоит заикаться, — сухо посоветовала Кимберли.
Локлан ухмыльнулся, подмигнул жене и обнял дочь.
— Я знал, что он не безумец.
— Как же, — буркнула Кимберли.
— И нет причин откладывать свадьбу, — добавил он. — Как только соберутся гости, устроим праздник.
— Так это ты уговорил маму ждать целый месяц? — напустилась на него Мелисса.
— Не сердись, девочка. Я всего лишь хотел получше его узнать, только и всего."
"Дядья отнеслись к рассказу племянницы немного по-другому. Сообразив, что преследовали тяжелобольного мальчика, горевшего в жару по их вине из-за жестоких и к тому же несправедливых побоев, и что, возможно, именно из-за них он отбился от рук и перестал слушаться мать, которая была принуждена отослать его… Короче говоря, дело закончилось дракой, в которой участвовали девять человек.
