Только недавно он узнал, что Йен Макферсон мог взять в руки ремень и отходить любого из сыновей за очередную проделку. Это доказывало, что и у них была пусть и своеобразная, но дисциплина и за последствия злого озорства приходилось отвечать.
То же случилось и с ним, только с тем отличием, что, когда он пустился во все тяжкие, мать попыталась вернуть сына на праведный путь, отправив к человеку, способному заменить ему отца. Но вместо того чтобы смириться с решением матери и с собственной участью, он проклял ее за это и много лет лелеял свою ненависть, позволив ей вытеснить все остальные чувства.
Как он мог забыть, до чего был глупым и дерзким, пока не подрался с Дуги. Лихорадка? Это она лишила его памяти?
Линкольн не знал. Да это теперь и не важно. Непоправимое уже случилось, и он тому виной. Все письма, которые он рвал, не читая, все визиты матери, во время которых он ухитрялся удрать из дома, все несправедливые резкие слова, которые он ей бросал…
Мать пыталась, так часто пыталась перекинуть мост через пропасть между ними, а он все отталкивал ее, пока она не сдалась.
Линкольн почти спал в седле к тому времени, когда добрался до Лондона. Несколько раз ему пришлось менять лошадей.
Линкольн едва дотащился до постели и проспал почти сутки. Наверное, это следовало сделать раньше. Потому что, проснувшись, он по-иному посмотрел на случившееся. И понял, каким же был ослом, когда по-дурацки сбежал от Мелиссы. Опять отталкивает самых дорогих ему людей!
Но на этот раз все будет по-другому! Он обвинил себя в том, что натворил в детстве.
Позволил несговорчивому капризному ребенку, каким был тогда, слишком долго жить в своей душе. Пытался защитить от этого ребенка Мелиссу. Но ребенок исчез.
Он хотел наказать этого ребенка, но неудачливый мальчишка и без того был жестоко наказан. Если еще не слишком поздно, если Мелисса не сыта им по горло, он ее вернет!
К ужину Линкольн спустился вниз и застал в столовой только тетку.
— Где Эдит? — небрежно бросил он, садясь за стол и стараясь не смотреть на ее удивленное лицо."
"— Проводит субботу и воскресенье со своим женихом и его семьей. Обсуждает приготовления к свадьбе… но что ты тут делаешь? Неужели все уладил с родными Мелиссы?
— По-моему, только все напортил, — вздохнул он.
— О нет!
— По крайней мере у ее дядюшек теперь есть причина праздновать, — сухо добавил Линкольн.
