Она достаточно хорошо знала племянника, чтобы не отнести его на счет сегодняшнего присутствия Элинор в театре.
— Ты выглядишь так, мой мальчик, словно потерял лучшего друга. Случилось нечто неприятное, о чем ты еще не рассказал мне?
— Ничего особенного, кроме того, что Мелиссе Макгрегор, оказывается, покровительствуют герцог и герцогиня Ротстон. А в остальном все хорошо, — невесело улыбнулся он.
— Герцог и герцогиня? Да, ничего не скажешь, большая удача для девочки. Но почему ты так расстраиваешься?
— Мы никого не знаем в их кругу.
— Мы — нет, — согласилась она. — Но ты знаешь. Не кого иного, как Мелиссу Макгрегор.
— Тетя Генри, это не поможет мне войти в дверь их дома.
— Так хорошо охраняют? — усмехнулась тетка.
— Боюсь, что так.
— Ничего не скажешь, задача, — вздохнула Генриетта, но, тут же просветлев, предложила:
— Позволь мне завтра навестить кое-кого из приятельниц и узнать, что к чему. Я не особенно разбираюсь в том, кто кого знает и кто к кому вхож, но будет нетрудно найти знакомых герцога.
Линкольн кивнул. Первым его порывом было ворваться в дом и потребовать позвать Мелиссу. Но это вызвало бы скандал, который наверняка повредил бы ему, не говоря уже о нерасположении герцога, которого никому не хотелось бы испытать на собственной шкуре. И вместо того, чтобы подобно нищему со шляпой в руках обосноваться у особняка Ротстонов в надежде перехватить ее на пути к дому, чего он просто не мог себе представить, Линкольн был вынужден набраться терпения и искать другие выходы.
Один из этих выходов заключался в том, чтобы узнать, куда она собирается, а потом тайком пробраться туда же, затеряться в толпе и предстать перед ней.
Старый испытанный трюк, но как же будет стыдно, если незваного гостя обнаружат и с позором выведут?!
Тете тоже не повезло. Среди ее знакомых не было никого, кто бы мог представить Линкольна герцогине.
Линкольн пришел в отчаяние и начал подумывать о крайних мерах.
Однако на следующее утро прибыло приглашение. Линкольн, а вместе с ним и весь дом, немедленно узнал о великом событии, поскольку Эдит завизжала так громко, что переполошила даже кухарку, прибежавшую на вопли из кухни.
— Поверить не могу! — воскликнула Генриетта как раз в тот момент, когда на сцене появился племянник, после чего повторила это еще три раза."
"Эдит по-прежнему испускала вопли, хотя уже не такие оглушительные. Две нижние горничные, приподнявшись на цыпочки, заглядывали ей через плечо, стараясь понять, что вызвало такой восторг.
