— А если да? Это означает, что вы должны бежать без оглядки? Да я скорее согласился бы добровольно провалиться сквозь землю, чем так легко сдаться!
— Я не сдавался. Просто решил зализать раны в одиночестве, — сухо пояснил Линкольн. Джастин понимающе усмехнулся:
— Да ну? Что же, это дело другое и вполне приемлемое. Может, начнем сначала? Я Джастин Сент-Джеймс, вполне возможно, лучший друг Мелли, и, кстати, это единственное право, которое могу предъявить на нашу милую девочку. Я в самом деле искренне ее люблю, не меньше, чем моих озорниц сестер.
Ну а теперь вы, наверное, хотели бы с ней познакомиться?
— Мы уже встречались, — промямлил Линкольн, стыдясь того, что так быстро пришел к неверным выводам и, поддавшись первому впечатлению, так легко отказался от представившейся возможности.
— В таком случае не хотите ли потанцевать с ней, чтобы обсудить… зализать раны в полуодиночестве? — поддразнил Джастин с лукавым блеском в глазах. — Хотя советую действовать быстро, пока не вернется мать и не подвергнет вас допросу с пристрастием: рекомендации и тому подобное.
Поверьте, она способна терзать вас часами, прежде чем сочтет достойным внимания ее подопечной.
— И что заставляет вас думать, что я… окажусь достойным? — сардонически осведомился Линкольн.
— По мне можете быть хоть нищим. Мелли вы нравитесь, и это для меня единственный имеющий значение довод.
«Мелли вы нравитесь».
Всего три простых слова, но какую бурю эмоций подняли они в его душе!
Она стояла на том же месте, не сводя с него глаз.
Только лицо превратилось в маску, не выдавая владевших ею чувств. У него не хватило силы воли на что-то подобное. Линкольн сильно нервничал, что было весьма для него непривычно: с женщинами он всегда вел себя спокойно и уверенно. Возможно, дело было в том, что остальные оставляли его равнодушным. В отличие от Мелли.
За последние недели она доставила ему массу неприятных эмоций, но лишь только потому, что была недосягаема. Но сейчас она рядом, близко… если, разумеется, согласится говорить с ним после того, как он «оскорбил ее до глубины души».
Линкольн вовсе не хотел этого. Не подумал, как подействует на нее его уход. Просто было мучительно видеть ее с другим."
"Он кивнул молодому человеку и направился к Мелиссе. Вопреки его опасениям она не отвернулась. Ждала, пока он приблизится. И даже нерешительно улыбнулась: куда большая милость, чем он заслуживал в этот момент.
— Мы снова встретились, Мелисса Макгрегор.
