Но почему бы попросту не сказать ему об этом и положить конец его страданиям? Вместо этого Линкольн продолжая безуспешно гадать, в чем его ошибка.
Неудивительно, что он стал искать утешения в выпивке, что позволяло хотя бы ненадолго забыться.
Неподалеку от его дома был кабачок, довольно приличный, который он часто посещал со старыми приятелями. Вчера он провел здесь весь вечер, пока знакомый кабатчик не закрыл заведение и не проводил его домой… по крайней мере Линкольн смутно помнил, что его кто-то провожал, тем более что определенно нуждался в помощи.
И к счастью, почти весь следующий день он проспал.
Но к вечеру снова вернулся. Кабатчик Патрик, или Пэтти, как его чаще называли, закатил глаза при виде посетителя, но все же без лишних просьб принес к его столу бутылку коньяка. Приятели вечно шутили над тем, что он, шотландец, предпочитал французский напиток.
Пэтти пытался вызвать Линкольна на откровенность вчерашней ночью, считая, что ему это будет полезно, но тот, пьянея, становился все более молчаливым.
В конце концов, напиваться — дело серьезное и искусство немалое. А Линкольн надеялся, что после нескольких дней такой жизни он окончательно свалится. Вполне возможно. И к тому же ему еще предстоит найти жену…
В кабачке было яблоку негде упасть: все пять столиков были не просто заняты, а заполнены народом, и даже у стойки толпились люди. Линкольн не увидел знакомых лиц, что было к лучшему, так как сегодня ему было не до разговоров. Все молча напивались. Он последовал их примеру. И поскольку стоял спиной к двери, не заметил появления новых посетителей.
Зато заметили другие и принялись поспешно освобождать места, предвидя неприятности со стороны большой компании гигантов с крайне недружелюбными физиономиями.
Линкольн краем глаза отметил возникшего слева долговязого парня, шумно усаживавшегося за стол. Как ни странно, он чем-то напомнил Линкольну старшего братца Макферсона, не цветом волос, а именно чертами лица, хотя нужно признать, что воспоминания о банде невоспитанных злобных деревенских болванов были довольно туманными.
Должно быть, всему виной бренди. На него и так свалилось столько, что встреча с одним из них станет поистине последней каплей. Судьба не может быть настолько несправедлива!
— Да я и сам в жизни не распознал бы его! — раздался жизнерадостный голос.
Линкольн повернул голову направо. Этот был ему знаком. О дьявол!
— И я тоже. Еще бы, ведь уезжал он совсем еще мальчишкой!
Линкольну пришлось снова повернуть голову.
