У бара выстроились еще пятеро, не сводившие с него глаз. Мало того, шестой просто уселся на стойку, словно у себя дома! Бедняга Пэтти переминался с ноги на ногу, готовый улизнуть в заднюю комнату при первых признаках драки.
— Все равно никакого сходства, если не считать волос и глаз, а таких в Англии — тринадцать на дюжину!
Еще один оседлал единственный свободный стул за столом Линкольна. Трое других разместились за соседним. Исподволь оглядевшись, Линкольн обнаружил, что, кроме него и Пэтти, в зале остались только братья Макферсон.
— Ад и проклятие!
— И мы рады тебя видеть, Л инк, — ухмыльнулся один.
— Чтобы снова поколотить? — сухо осведомился Линкольн, перед тем как прикончить рюмку и тут же налить другую.
— Пока не начнешь размахивать кулаками, как раньше, мы и пальцем тебя не тронем, — пренебрежительно заверил новый голос.
— Чему я обязан несчастьем снова встретить вас?
— Мы хотим посоветовать тебе держаться подальше от нашей племянницы, — бросил кто-то.
— Какой еще племянницы? — хмыкнул Линкольн.
— Если таковая и имеется, мне искренне жаль ее, но поскольку до моего отъезда ни у одного из вас не было детей, все, кто родился позже, чересчур молоды для меня, и, кроме того, мне противно было бы иметь дело с любой вашей родственницей от одного сознания, что она принадлежит к клану Макферсонов.
— Это дочь нашей единственной сестры, той, что старше Йена Первого на год.
— Тогда у вас не было сестер, иначе вы непременно бы об этом упомянули: недаром вечно хвастались, какая у вас большая семейка.
— Ни мы, ни па ничего о ней не знали, — пояснил один из младших Макферсонов. — И услыхали о ее существовании через месяц-другой после твоего отъезда. Месяцев через девять она родила Макгрегору дочь.
Линкольн на мгновение замер.
— Нет, — с трудом выговорил он, — она не может быть вашей племянницей.
— Может.
— Черта с два! Вы разрушили мою жизнь, но уж этого не испортите!
— Ты приписываешь нам больше, чем мы того заслуживаем! Именно ты никак не желал оставить нас в покое.
— А кто, спрашивается, все это затеял? — с горечью добавил чей-то голос."
"Линкольн обернулся к говорившему. Странно, но он сразу и без пояснений понял, кто это. Те же глаза, темно-зеленые, как почти у всех Макферсонов. И хотя у большинства волосы были светло-русыми, этот отличался темно-каштановыми вихрами. Дугал Макферсон. Дуги. Единственный, кого Линкольн называл лучшим другом. Кого выбрал в лучшие друзья. Больше он никогда и никому не доверял.
