Поспешно одевшись, девушка немедленно отправилась на поиски Йена Шестого. Оказалось, что он как раз обедает в столовой вместе с Джастином. Они о чем-то спорили, по крайней мере Джастин так повысил голос, что его было слышно из коридора.
Они сидели на противоположных концах стола. Стол был очень длинным, и, может, именно поэтому Джастин так кричал, хотя Мелисса сильно в этом сомневалась. При ее появлении оба замолчали и так сладко заулыбались, словно вовсе не они только сейчас обменивались злобными взглядами.
— Я очень рада, что твоя мать не видела всего этого, Джастин.
Джастин залился краской.
— Просто мы кое в чем не согласны.
— Я не об этом, а вот о чем, — пояснила она и, подняв очень изящную цветочную аранжировку, украшавшую центр стола, швырнула в голову Йена.
Тот с привычной ловкостью увернулся. Но к счастью, — по мнению Мелиссы это было счастьем, хотя Йен, возможно, считал иначе, — на столе было еще много всего, и поэтому за цветами последовала тарелка. Йену удалось и на этот раз избежать удара.
Вскочив, он умоляюще поднял руки.
— Мелли, милая, я понимаю, из-за чего все это, но если дашь мне минутку объясниться…
— Две секунды, пока в тебя не полетел графин с водой, — предупредила она.
— Я хотел сказать тебе…
— Неужели? Ну, поскольку я этого так и не дождалась, доброе намерение не считается, верно?
— Так решил Йен Первый!
— По-твоему, я не поняла? С каких это пор ты свято следуешь его приказам?
— Когда они имеют смысл.
— Вот как? Оказывается, тут еще и смысл есть! — саркастически улыбнулась она, пронзив провинившегося негодующим взглядом.
— Прекрасно! Горю желанием услышать, в чем дело.
— Этот человек способен на жесточайшее насилие, Мелли. Мы никоим образом не можем позволить ему ухаживать за тобой.
— Жесточайшее? Вот как? Интересно, сознаешь ли ты, что то же самое можно сказать о тебе и каждом из твоих братьев?!
Йен смущенно потупился:
— Не совсем. Мы никогда не безумствовали так, как он. И не сходили с ума.
— Вздор! — фыркнула Мелисса. — Он не более безумен, чем ты или я.
— Но он не может сдержать свои порывы.
— Я никогда не видела его в гневе. Зато не раз наблюдала, как Макферсоны проявляли свой знаменитый фамильный характер. Значит, и вас можно считать сумасшедшими?
— Ты не знаешь, что он наделал, — настаивал Йен.
— А вот тут ты ошибаешься, — отпарировала племянница. — Знаю, и, возможно, даже больше того, что известно тебе. Он все мне рассказал.
