«Погранец». Зеленые фуражки

Через какое-то время в комнатку ввалился боец из роты Федора, за ним два милиционера. При форме, на боку револьверы в кобурах. Увидели инвалида.

– Доскакался, Михей!

– Знакомая личность?

– На базаре каждый день отирается. Чего натворил?

– Золото в деревяшке, что вместо ноги, нес. Вот оно. Пишите опись и забирайте фигуранта вместе с золотом.

Всего насчитали двадцать одно изделие, Федор и милиционеры подписали бумагу. Федор твердо знал, все сдать по описи надо, с золотом не шутят. А уже следующим днем к нему в казарму пришел начальник городской милиции.

Осмотрел пустой, даже убогий кабинет Федора, хмыкнул.

– У тебя закуска найдется?

Федор прошел на кухню, принес хлеба, две банки мясных консервов, несколько кусков сахара-рафинада.

– О, да вы здорово живете! – восхитился Тарас Григорьевич. – Стопки давай или кружки.

– Да ты что, забыл, старшой? Ты же с рыжьем Михея взял, теперь от срока не отвертится. Ночью обыск у него в доме делали, на грузовике добро вывозили. Представляешь – все стены картинами увешаны, одних шуб в шкафу три.

Никак я его с поличным взять не мог. Чуял – гнилой мужик, но чувства к делу не пришьешь. А теперь посидит. За то и выпьем, за сотрудничество!

Тарас достал из кармана бутылку водки, щедро плеснул в жестяные кружки. Чокнулись, выпили. Тарас ложку в американскую тушенку запустил, пожевал.

– Вкусно. Мы в милиции такой жратвы не имеем.

– Американская помощь, а может – английская. На банке надпись на английском.

– Ты знаешь языки? – изумился Тарас Григорьевич.

– В училище изучали. Забыл почти все.

– Во-во, я в школе немецкий тоже учил. А сейчас только три слова помню.

Не спеша поллитровку допили.

– Засиделся я у тебя. Хороший ты мужик, Казанцев. Однако же на службу пора. Закончится война, не будет разных шпионов, диверсантов, дезертиров. Перейдешь ко мне?

Непейвода ушел, а Федор сидел и удивлялся. Немцы еще в Подмосковье, Калинин полтора месяца как освобожден. А люди думают, как послевоенную жизнь налаживать.

Стало быть – не сомневаются в победе, уверены. В октябре еще, совсем недавно, настроения были другие. Сомневались – устоит ли столица. Да и не только наши люди боялись падения Москвы. Руководители иностранных государств выжидали. Те же турки, японцы. Пади Москва, яви миру свою слабость, и накинулись бы на Советский Союз в жажде успеть урвать кусок земли, не опоздать к разделу пирога, присоединиться к победителям. Выжидали и США с Англией.