«Погранец». Зеленые фуражки

В какой-то момент Федор услышал, как оживились бойцы – это вернулся Федоскин, сгибаясь под тяжестью ручного пулемета и ящика с патронами. Сердце Федора сжалось от недоброго предчувствия.

К Федоскину подскочили бойцы, забрали ящик и пулемет.

Боец сразу подошел к Федору:

– Товарищ лейтенант!

Федор досадливо поморщился:

– Нет наших на левом фланге…

– Как нет? Ты же сам пулемет принес, патроны…

– Пулемет нашел, ящик на позиции, а погранцов нет. Следы борьбы на земле, кровь запеклась…

– И что, ни раненых, ни убитых?

– Следы не смотрел? Может, ушли куда?

– Никого нет.

– Ну не улетели же они?

– Гильз полно. Отстреливались – это точно…

Просто необъяснимое что-то. Единственное объяснение – как бы не националисты из местных ночью напали, вырезали спящих, а тела в воды Буга сбросили. Но в отделении не новички, должны были караул выставить. И еще загадка: если это местная банда, то почему пулемет не забрали, патроны?

Не мешкая Федор объявил общий сбор.

Когда все собрались, Федор объявил о решении уходить отсюда, идти на восток, прибиваться к своим.

И тут воспротивился старшина:

– Я с заставы ни ногой! Меня государство сюда поставило, здесь мой рубеж.

– Армия отошла к востоку, – возразил Федор, – и пока не поздно, надо уходить. Немцы танки пришлют – что мы им противопоставим? Винтовки? Им по большому счету пока не до нас, они на восток рвутся.

– Не уйду. Оставьте мне патронов, если не жалко. И «максим» – все же казенное имущество.

– К «максиму» всего две ленты осталось.

Станковый пулемет Федор брать не собирался: слишком тяжел «максим», да и габариты велики. Но припрятали бы его надежно. А так у пограничников ручной пулемет есть, автомат, винтовки.

Уходили пограничники с тяжелым сердцем. Федор обернулся – старшина смотрел погранцам вслед. Таким он ему и запомнился.

Федор вел группу пограничников к Дубице. Дорога была знакомой, сколько раз он проезжал ее на лошади, на полуторке. Сейчас от машины – только обгоревший остов, а лошади разбежались.

К Дубице они добрались к вечеру. Федор разрешил бойцам отдохнуть, а сам вместе с Борисовым выдвинулся на опушку и поднес бинокль к глазам. Почему-то у него еще теплилась надежда, что комендатура ведет бой, что она не сдалась.