Пограничье

Пока перебирал в голове все не замеченные сразу намеки и сигналы об опасности, пока принимал решения, ненавидел магию эльфов и глупость хранителей-недоучек, пока боролся с мучительным желанием разбить свою глупую голову о стену.

   Сонья шла рядом молча, доверчиво вложив свою руку в его ладонь. И от этого трясло еще больше. Когда же с внутренним накалом уже стало невозможно бороться, когда чувства все-таки хлынули наружу, он сжал до хруста тонких косточек в теле и прошептал, втягивая ноздрями нежный осенний запах ее волос:

   — Все равно не отдам!

   Первый нашел.

Первый увидел. Первый открыл весь океан скрытых под полупрозрачной кожей чувств и эмоций. И делиться этим океаном с кем-то еще не намерен. Поэтому пусть катится весь древний эльфийский род к чертям. Плевать на его потомков, плевать на все, кроме…

   — Павлик, задушишь! — пискнула Сонья, но из объятий вырваться не спешила. Это хорошо.

   — Что вообще происходит?

   — Зачем ты согласилась на обязательства, глупая? — произнес импульсивно и внутренне застонал, поздно сообразив, что приставка про глупую была лишней.

   — Я не соглашалась, — нахмурилась непонятно, с ней всегда все непонятно, все на грани: обижена, расстроена или испугана? — Она спросила, а я ответила. Вот и все.

   Порывистым движением закатала рукав, демонстрируя Павлику древнюю бабочку Нель.

   Глупый ответ. Неправильный. Но дай, пожалуйста, подумать, хотя бы секунду!

   — Поль! — низким, чуть хрипловатым голосом и взгляд исподлобья, сквозь полумесяцы розовых очков.

Твою же… Проклятье. Когда она ТАК произносит его имя, когда смотрит при этом укоризненно и строго, она достигает просто поразительного эффекта. И явно не того, на который рассчитывала. Совсем не того.

   — Это… это просто… — дверь открылась бесшумно, но мама молчать не стала.

   — Вы ведете себе неприлично!

   Спасибо тебе, Мать-Хозяйка, за то, что Лорридис Рис умеет так вовремя и к месту появляться.

   — Что подумают соседи? Что в моем доме негде уединиться молодоженам?

   А может, и не спасибо.

Потому что рыжеватые брови задумчиво приподнялись, придавая бледному лицу выражение испуганного изумления.

   — Мам, правда, мы через минуту придем.

   — Минуту! — дверь закрылась так же бесшумно, как и открылась, оставив Павлика наедине с разгневанной волчицей. А времени на размышления она давать ему не собиралась.

   — Соня, у меня к тебе предложение.