Пограничье

В конце концов, стихийник я или где? Указательным пальцем начертила на пыльной поверхности змеевидный знак, перечеркнула его звуковой стрелой и, намотав синюю нить воды на правое запястье, приготовилась слушать.

   — …собственно, об этом я вам уже писал, господин граф! — возмущенный голос Гринольва разнесся по подвальному помещению, а я привычно вздрогнула и посмотрела по сторонам. — Так какие еще объяснения вы хотите от меня услышать?! Вы нашли метку?

   — В том-то и дело, мой дорогой шонаг, — лениво ответил граф, и я словно воочию его увидела: развалившегося в кресле, с бокалом коньяка… или с маленькой стеклянной трубочкой для дурман-травы в руке.

— В том-то и дело, что никакой метки нет… Я думаю, что вы ошиблись…

   Несдержанный рык оборотня, а у меня на лице довольная улыбка расплывается.

   — Да и о какой метке может идти речь, если на известную вам шону заявил свои права эльфийский трон? А ссориться с эльфами мне не с руки.

   — Уверяю вас, — ласково произнес Гринольв, — от ссоры с оборотнями вы тоже не получите прибыли.

   В наступившей тишине я слышала только стук своего сердца, а потом граф Бего все-таки соизволил ответить:

   — Это правда. Но принц Эйалгин предложил мне достаточно внушительную сумму за то, что я задержу девушку здесь до его прибытия…

   Что, простите? Я чуть в колодец не свалилась от такого заявления, а мой арендодатель продолжил:

   — Знаете, содержать древний замок в достойном состоянии дело весьма и весьма затратное…

   Какая же сволочь! От возмущения я, кажется, забыла пару раз вдохнуть, и потому перед глазами появились черные подвижные мушки.

Какая изумительная мразь! А я? Я тоже хороша! Какого черта я вообще ему поверила? Какого черта забыла, что мужикам нельзя верить никому. Никогда. Ни при каких условиях.

   — Я думаю, мы сторгуемся, — в голосе Гринольва послышалась улыбка. — У меня даже есть идея, как сделать так, чтобы вы не потеряли и те деньги, которые вам пообещал остроухий.

   — О! Это было бы чудесно… Видите ли, мой дорогой друг…

   Слушать дальше я не стала.

План еще не до конца оформился в моей голове, но, по крайней мере, теперь, когда я избавилась от заблуждения о том, что можно верить кому-то еще, кроме себя самой, снова заработал мозг, кипя идеями и составляя список необходимых для побега вещей.

   Магазинчика было жалко, с ним я за истекшие месяцы успела сродниться.

   И Призрачного замка тоже.

   И да, возвращаться, поджав хвост, к папе Роду было стыдно.