Пограничье

   Шона Род захохотала теплым низким голосом, от которого у паренька что-то дрогнуло под лопаткой и упало прямо в живот. А может, не от смеха, а от воспоминаний о сладкоголосой сирене, которая своим тонким станом и черными волосами до талии, а главное крутыми бедрами и упругой грудью, лишала сна добрую половину мужчин замка.

   — В западной башне... Я... Это... Я ей цветы как-то носил.

Не мои, не подумайте! Посыльный принес, а я там... Это...

   — Угу! Идем уже...

   Но до башни они не дошли. То есть дойти-то дошли, но подниматься к сирене, к огромному разочарованию Гавриила, не стали. Шона вдруг остановилась метрах в трех от покоев графской фаворитки и зачем-то свернула в левый коридор.

   Помощник химика и спрашивать ни о чем не стал, не то что указывать на ошибку.

Какая ошибка?! Видно же, женщина уверенно идет... Странное ощущение, но выглядела она так, словно взяла след. Гавриил был несколько раз на охоте. Сам не охотился, но в колотушки стучал, да раз псарю помогал. Вот там и подсмотрел он эту дрожь предвкушения, эти горящие глаза, этот стремительный, нетерпеливый танец легких ног. ..

   У лакейской шона замерла, развернулась на сто восемьдесят градусов и неспешно пошла в обратном направлении. Почти дошла до конца ответвления от главного коридора, но снова остановилась. Царапнула острым ноготком чью-то ничем не примечательную дверь и решительно объявила:

    Понял ли Гавриил, в чем дело? Фига с два! Спросил ли Гавриил у шоны о том, куда мы направляемся? Ответ прежний.

    Что же касается прекрасной и юной хозяйки сувенирной лавки, она уверенно дошла до конюшни, смело миновала стойла жеребцов королевских кровей. И глядя на них, Гавриил удивленно хрюкнул. В том плане, что не пристало жеребцам себя так вести. А именно: жаться к стенам и трястись мелкой дрожью.