Пограничье

   — Любая бы на твоем месте была в восторге и только носик бы заносчиво задирала, скрывая свои истинные чувства, — уверенно заявлял он, а я... А что я? Значит, я не любая. Значит, я вот такая вот неправильная.

   Я даже не отвечала ничего на его гнусные предположения. И на Зойке зло не срывала. За два дня пути мы с козой прямо сроднились, и я уже серьезно обдумывала вариант размещения ее в замке. Представляла себе выражение лица графа. И как Гамлет Лирикович выпучит глаза, когда я заявлюсь со своей питомицей.

В общем, веселилась, как могла, отгоняя неприятные мысли об эфорате и Ивске, хотя до конечной цели оставалось всего километров пять.

   О скором появлении на горизонте городка говорило все: и участившиеся крестьянские телеги, и количество мусора на обочине и, главное, смрад. Пока он витал в воздухе только неприятно зудящим намеком, но совсем скоро, я знала, меня не спасут и фильтры.

   Ивск был последним оплотом Света перед Пограничьем. Логично, что там собирался сброд со всего мира.

Или, правильнее будет сказать, с обоих из миров, потому что количество темных и светлых бродяг, проходимцев, авантюристов и просто ищущих приключений на свою пятую точку дурачков, здесь почти всегда было равно.

   — Красивая женщина должна уметь принимать комплименты! — не отставал от меня Афиноген.

   — Генка, отстань! — отвечала я беззлобно, хотя он реально уже надоел со своими поучениями. — Как бы то ни было, словосочетание «сочная бабенка» назвать приятными для женских ушей словами можно только с очень большой натяжкой.

   — Может, тебе и в уши затычки, а?.. — выступил он с неожиданным предложением и предвкушающе потер лапки. — А что? Это идея!

   — Ага. И на глаза повязку. Ты лучше помолчи. Я готовлюсь морально к встрече со светилами сыскного дела. Мне нужно правильную волну поймать.

   — Аф-аф! — за моей спиной радостно взвизгнула Оливка и снова замахала ручками в сторону ангела.

   — О, нет! — взвыли мы в один голос, потому что кодовое слово «Аф-аф» означало одно: иди сюда, ангелочек, я буду тебя тискать и выдирать клочьями шерсть из твоей пушистой шкурки, а ты за это будешь называть меня Зайкой и смешно шипеть сквозь зубы.

   И все бы ничего, но Оливку-то несла я, а значит, и истязаемого ангела тоже опять придется тащить мне. И после этого Афиноген удивляется, почему я мужиков не люблю. Не вдаваясь в подробности: от них же никакой пользы! Убытки одни.