Пограничье

Павлик тактично меня не трогал: наверное, понял, что бесполезно пытаться добиться от меня ответа.

   Оливка, наигравшись, уснула прямо во время еды. Я устроила ее в корзинке и расположилась рядом, предусмотрительно расстелив одеяла своего спутника с другой стороны костра, закрыла глаза и попыталась уснуть.

   И примерно через минуту услышала:

   — Расскажешь сама или заставишь меня землю рыть?

   Чтоб тебя разорвало! Сделать вид, что я сплю, или сразу отправить его подальше?

   Самый упертый из всех известных мне людей, честное слово.

   — Если ты устала и не хочешь об этом говорить…

   — Я никогда не хочу об этом говорить, Пауль. Никогда. Поэтому, пожалуйста, просто не лезь.

   Я повернулась спиной к огню и зажмурилась, надеясь на то, что у Эро хватит совести и такта…

   — Ты очень красивая девушка, — спустя минуту сообщил совершенно нетактичный и бессовестный Павлик и зашелестел своим одеялом.

   — И мне не надо быть сыщиком, чтобы догадаться, что произошло… Но, Соня… Ты же сегодня… Ты что же, меня боишься?

   — Не боюсь, — без особой охоты призналась я.

— Но иногда со мной такое бывает. Не переживай, в последние годы это случается все реже, поэтому шансы, что ты снова станешь свидетелем моей истерики, равны нулю.

   В середине костра треснуло полено, к ночному небу взметнулась стая испуганных искр, поздние осенние сверчки замолчали на секунду, а потом с утроенной энергией начали терзать свои маленькие скрипки.

   — Он умер, — не выдержала я молчаливого давления и села, уткнувшись лбом в колени.

— Много лет назад. Правда.

   — Уже ничего не исправишь. Я просто… такая.

   Я почувствовала, как его рука несмело дотронулась сзади до моего плеча.

   Я честно хотела сказать, что он ни в чем не виноват, честно. Хотела попросить прощения за свою несдержанность. И объяснить, что не боюсь его ни капли. Что это даже не я была, а совсем другая, давно мертвая девушка. Я вдруг поняла, что мой секрет можно не прятать перед этим человеком, он не предаст.

И даже не потому, что он, как и я, один из Стражей. Просто он же Пауль Эро. Я знаю его сто тысяч лет. Мы по очереди гостим в летнем домике у Юлки…

   В темноте за огненным кругом хрустнула ветка под ногой невидимого лесного обитателя, и наваждение спало. Легким движением я сбросила руку молодого человека со своего плеча, и ничего не сказала.

   Тайна, известная одному — известна одному, тайна известная двоим — известна всем.