Пограничье

Пленный всем своим видом показывал, что не собирается отвечать на вопросы, но все-таки не удержался от того, чтобы брезгливо процедить несколько сочащихся ядом слов:

   — Что ты знаешь о волчьих богах, щенок? Может быть, во мне действительно течет кровь ужасного лунного брата.

   — Как-то я очень сильно в этом сомневаюсь, — ответил Пауль и почему-то наградил меня сочувствующим взглядом.

   — Что? — прохрипела я против воли, вдруг осознав, что совершенно не хочу знать, чем закончится эта история.

   — Мне очень жаль, милая, — Пауль опустил глаза.

— В твоей жизни было много боли и насилия, но началось все, полагаю, значительно раньше, чем ты можешь себе представить.

   Не хочу об этом знать. Не хочу!

   — Я сразу понял, кто ты, — проговорил Фенрир, перебивая сыщика и обжигая меня горящим взглядом. — Еще там, в Зачарованном лесу. Мне даже на секунду показалось, что ты — это она. И только потом почувствовал запах своей крови.

   — Сегодня, блин, просто день семьи какой-то, — проворчала я и отвернулась к темнеющему безлунным небом окну.

— Еще вчера я была одна в целом мире, а сегодня — привет. Какой сюрприз! У меня сразу братик и папа нашелся. Вот же счастья привалило…

   — Соня! — в голосе Ларса послышалась боль и обида, но мне, откровенно говоря, было наплевать. В тот момент я думала о своей маме. О том, что я в этот мир, видимо, пришла не без насилия. О том, что Уна была удивительной и сильной волчицей, если сумела полюбить меня после всего. Если защищала меня до последнего вздоха. И даже после того, как перестала дышать.

   Я зло почесала ладонью правый глаз и громко втянула воздух, надеясь таким образом прогнать непрошенные слезы.

   — Я хотел бы сказать, что Фенрира по прозвищу Лис изгнали из стаи за насилие над женщинами, но это, к сожалению, не так, — продолжил Пауль и бросил на Ларса долгий задумчивый взгляд. — По официальной версии, он изгнан за нарушение Основного закона. А неофициально, полагаю, из-за вот этой вот вещицы.

   Эро достал из внутреннего кармана камушек, сверкнувший янтарным медом, и покрутил его между пальцев, вслушиваясь в злобное рычание Фенрира:

   — Она моя! — выдохнул тот.

   — Больше нет. Даже по вашим волчьим законам, не твоя. Такие артефакты сами находят носителя. И эта слеза нашла меня. Я думаю, что тогда, много лет назад, Арнульв изгнал тебя именно из-за нее. Что это было? Ты украл у вожака артефакт? Или он хотел получить то, что ему не принадлежало?

   — Впрочем, да. Не мое. Да это и неважно, если честно.