Пограничье

Важно то, чем эта слеза является на самом деле и о чем мечтали шонаги нескольких поколений под крышей этого мрачного дома.

   А мечтать они могли только об одном, конечно. О власти, потерянной давно, о силе, которой клан обладал, когда по правую руку от той, что занимала Темный трон, стояли представители самых сильных семей Лунных волков. И смириться с такой потерей было оборотням не под силу. И не только потому, что даже спустя сотни лет воспоминания были свежи и болезненны, и даже не потому, что смирение и покорность были по определению незнакомы представителям этого народа, но и потому, что древние, разрушительные в своей мощи артефакты жгли руки.

   Пауль снова посмотрел на ярко-оранжевую каплю, а затем решительно спрятал ее в карман и продолжил свой маленький экскурс в историю волчьего народа:

   — Неясно, кто первым догадался, что янтарные слезы Койольшауки — не просто редкий драгоценный камень, который время от времени все еще находили в скалистых землях Волчьей долины и ее окрестностях, но еще и исключительно ценный минерал, впитывающий в себя энергию места, в котором находится.

   — Ерунда! — Фенрир оборвал Павлика раздраженным рыком. — Ты даже не понимаешь, чем владеешь. Проклятье. Почему я не заметил тогда, что обронил ее? Все было бы совсем иначе.

   Волк бешено оскалился, а я вдруг узнала его по этому оскалу, хотя и не видела ни разу. Не в этом обличье. Это был тот самый оборотень, с которым Гринольв столкнулся сегодня в «Пьяной свинье». Сегодня? Проклятье, поистине, действительно плохие, я бы даже сказала, отвратительные дни имеют удивительную особенность не заканчиваться.

   — Это не камень, болван! — проговорил Фенрир. — Это и есть слеза богини. Все так, как в легенде. Все на самом деле так.

   Пауль удивленно приподнял брови.

   — Не знал, — проговорил он и рассеянно потрогал карман, в который опустил артефакт. — Это неожиданно, но, в общем и целом, ничего не меняет. И уж точно не то, что волки научились преобразовывать энергию, заключенную в минералах.

   — Мы называем их ложные слезы, — снова перебил старый оборотень и устало закрыл глаза. — Они не так сильны, как истинный дар богини, но тоже кое на что способны.