Пограничье

И я вообще на какое-то время разучилась думать, дышать и чувствовать, потому что за спиной у Павлика, который все еще удивленно таращился на вестник, вдруг появился совершенно незнакомый мне мужчина в черном; он покачал головой из стороны в сторону и произнес:

   — Ну, ни в какие ворота просто! Что за балаган? Ангелы не выполняют обязательств, волки влюбляются, домовые сходят с ума… Что за жизнь?

   Рука его стальной молнией метнулась вперед еще до того, как Поль успел обернуться, и грудь моего мужа, которому я даже не успела сказать о том, что люблю, немедленно окрасилась в красное, хлынувшее из открытых жил на горле.

   Где-то кто-то закричал женским голосом. Пугающе громко, испуганно и безумно, а с потолка водопадом хлынул тяжелый дождь, забивая легкие холодными потоками воды. Мне потребовалось несколько бесконечно длинных секунд, чтобы понять, что кричит никто иной, как я, и броситься к Павлику, который начал заваливаться налево, глядя на меня полными сожаления глазами, из которых медленно и навеки утекала жизнь.

   — Нет-нет-нет… — прошептала я, обнимая его за плечи.

   — Нет-нет-нет! — повторила, когда его веки опустились.

   — Нет!! — закричала громко, на пределах своих сил, а потом посмотрела почему-то на Генку, сидящего рядом с обреченно повешенной головой, и прошептала:

   — Сделай что-нибудь!

   — Я… — он спрятал от меня глаза, а я почувствовала, как мои щеки расчерчивают обжигающие ручьи слез.

   — Пожалуйста! — оглянулась беспомощно по сторонам.

   Вот Гаврик закрыл лицо руками и тихонечко поскуливает, вот Ларс, напряженный, как струна, по-прежнему сидит в кресле, вот Фенрир, бледный и злой, не сводит глаз с того, кто только что убил человека, научившего меня любить.

   — Черт знает что, — проговорил убийца, стирая кровь моего мужа с кинжала о белизну батистового платка. — Хранитель, тебе надо было вернуть мне череп, а не провоцировать к его уничтожению.

   Зло отшвырнул в сторону лезвие и рявкнул:

   — Что стало с этим светом за жалкие несколько тысяч лет!? Почему все и всюду нарушают правила?

   Он, не глядя по сторонам, подошел к столу, взял в руки череп Арнульва, хохотнул, глянув на скрючившегося у стены Фенрира, а после этого легким росчерком разорвал пространство и покинул нашу маленькую компанию.

   — Нет! — крикнул тот, кто назвал себя моим отцом, и бросился вперед, потому что Павлик уже больше не мог удерживать его своими путами, но мне было наплевать.

   Я задыхалась, не видя ничего вокруг.