Пограничье

— Двойное убийство, которому сразу не придали должного значения, а зря, ведь именно с него все началось.

   — Убийство? — Анжелина Штормовская округлила испуганно большие, словно кофейные блюдца, глаза и взмахнула ресницами, создавая у своего лица мини-ураган. — Я не люблю про убийства...

   — Геля, ради богов, помолчи! — прошипел генерал и побелел костяшками пальцев на спинке жениного стула.

   — Убиты были Вацлав Бадлон и его жена Дарина, — сыщик сверился со своими записями и прокомментировал:

   — Они были женаты всего несколько недель.

И это был смешанный брак. Полагаю, объяснять вам, что это значит, не стоит.

   — Не стоит, — рассмеялась в уголке Сигни Ботан. — Знаете, сколько мы бумаг собрали, пока разрешения добились? С ума сойти можно!

   — Можно... — Эро задумчиво посмотрел на огонь в камине и продолжил. — Все тогда, видимо, и сошли с ума, потому что за расследованием убийства, того, и последующих за ним, не заметили, что в Веселом в тот же день пропал молодой человек. Вышел вечером пройтись до лавки за табаком — и не вернулся.

Ну, пропал и пропал, мало ли что... На то они и молодые люди, чтобы поступать импульсивно, да не в этом случае. У парня была невеста, любящая. И мать, весьма дотошная. Опросив всех в поселке, женщины не успокоились, добрались до Дуброво. Жаль, к тому времени меня уже... повысили в Ивский эфорат. Глядишь, поговори я с ними тогда, нескольких смертей удалось бы избежать.

   — Ваши намеки неуместны, — яростно прошипел генерал Штормовский, на что Пауль Эро пожал плечами и заметил:

   — Я не намекаю, я констатирую факт.

По просьбе женщин была проведена экспертиза. И штатный некромант установил, что пропавший мертв. И похоронен не где-нибудь, а в могиле того самого Вацлава Бадлона, убитого полгода назад.

   — Вацлава... — охнула Ангелина Фасолаки и бросила испуганный взгляд на мрачного, как предгрозовое небо, Гая Ботана.

   — Именно, — Пауль указательным пальцем постучал по подбородку и благодарно улыбнулся Сонье, когда та подошла к нему и опустилась в кресло у его бедра.

Все-таки как-то спокойнее, когда она рядом.

   — Вацлав Бадлон, полагаю, был вашим... другом?

   — Больше чем другом, — прохрипел Гай Ботан. — Больше чем братом... Он был... Все мы, словно единое целое.... Все-таки три тысячи лет вместе...

   — Три тысячи... что? — пискнула прекрасная музыкантша.

   — Лет, — Ангелина Фасолаки попыталась поправить ленту на декольте, но слишком резко дернув, только оторвала ее. — К чертям. Видите ли, мы с Батончиком.