Пограничье

Красивый — жуть! Впрочем, они же все красивые... Но этот... Смуглокожий, синеглазый, светлые волосы собраны в толстую сложную косу, сам весь в белом... Ну, блин, одним словом, принц. Только без коня.

   Павлик еще больше напрягся, если это возможно, конечно, и остановил телегу.

   — Зачарованный лес рад каждому путнику, который... — торжественно начал принц, чтобы закончить весьма прозаично, я бы даже сказала, слегка неприлично:

   — Сруль! Это ты что ли?

   — Зай... ой! Прости, родная... Сонечка, буду признателен, если ты спрячешься в повозке! — это мне очень тихим голосом, но при этом со взглядом, не терпящим возражений.

   Подумаешь, какие мы важные... Но мне не сложно, тем более что мы на его территории. Тем более что мужчине важно же показать, что он хозяин. Это мы легко и без каких-либо проблем...

   Задернула за собой штору, окунувшись в мягкий полумрак повозки, где единственным освещением являлись светящиеся любопытством глаза Афиногена.

   — А не пора ли тебе укоротить язык, Эйалгин? — ранимо звеня раздражением, спросил Павлик.

   — Уж точно не ты мне его укоротишь, — ответил недавний принц и неприятно рассмеялся.

   — Не я, — покладисто согласился Эро и тут же добавил:

   — Но может, я попрошу Аугусту Нель... Я... Моя... — секундная пауза, а дольше уже уверенно:

   — Моя женщина спасла ее внучку. Как думаешь, имеет она право на высочайшую милость? Она и, может быть, я вместе с ней?

   Козлы скрипнули, когда Пауль спрыгнул на землю, и мы с Генкой наперегонки бросились к шторке, которая отгораживала нас от всего остального мира.

   Эйалгин стоял, скрестив на груди руки, и презрительно улыбался. Ветер играл с колокольчиками, вплетенными в косу эльфа, и меня лично немного раздражал тот мелодичный звон, что они издавали.

   Эро подошел к нему вплотную, и я мысленно отметила, что в своей пыльной дорожной одежде он смотрится ничуть не хуже облаченного в парадную форму эльфа.

   — Ты что вообще здесь делаешь? — Павлик дотронулся указательным пальцем до белой рубашки своего собеседника.

   — Жмуль... — голос Эйалгина был наполнен злобой и ненавистью, да и весь он как-то вдруг перестал быть прекрасным принцем. Обозначились некрасивые морщинки у крыльев носа, да и сам нос слишком хищный, а губы тонкие, но главное — колокольчики с их невыносимым звоном.

   — И кстати, о Жмуле...