Пограничье

   Легким движением руки разорвала пространство и исчезла в неизвестном направлении.

   И только после минутной тишины я повернулась к Павлику и произнесла:

   И в то же время заговорила Лорридис:

   — Она что, ушла? — короткий растерянный взгляд на Павлика, бровь изогнута в легком изумлении, а пальцы правой руки вычерчивают в воздухе вопросительный знак.

   Мама Эро выглядела слегка потерянной и определенно несчастной, я даже опрометчиво успела ее пожалеть, но потом женщина закончила свою мысль:

   — А как же свадьба?

   И жалости как и не бывало.

А вот злость появилась совершенно разумная и оправданная. Очень сильно хотелось поругаться, но вместо этого я с гордым видом поправила покрывало на груди и потребовала:

   — Верните мне мои вещи, будьте любезны.

   Лорридис страдальчески поморщилась, собираясь с мыслями, но ответить ничего не успела, хотя я уверена, не собиралась она мне ничего возвращать.

   Сначала воздух затрещал и заискрился, затем наполнился стойким винно-сивушным ароматом, потом проклял Пресветлую и всех богов вместе с ней, а после этого Павлик громко крикнул:

   — Ну, уж нет! — и несколько раз обернулся вокруг своей оси, словно кого-то высматривая.

   У меня за спиной звякнуло медное дверное кольцо, я оглянулась, уверенная, что это близнецы вернулись, и совершенно неожиданно наткнулась на мутный взгляд голубоглазого немолодого и весьма основательно помятого мужика.

   — Сонья Инге... Как тебя там?

   Рта раскрыть не успела, потому что незнакомец одним жестом остановил мою попытку заговорить и произнес:

   — Короче, это.

.. Совет вам да любовь.

   Поднял руку и без предупреждения хлопнул меня раскрытой ладонью по лбу. От неожиданности я попятилась и наступила на подол своей импровизированной тоги, опустила глаза, чтобы проверить, прикрыты ли все стратегически важные места и застыла с открытым ртом: золотой дракон медленно и неотвратимо покидал пределы своего покрывала, перетекая в реальность.

   — Павлик! — взвизгнула я, не зная, что делать.

   — Прости.

.. — простонал сыщик, а древний ящер цвета полуденного солнца обнял меня горячими крыльями и жарко выдохнул в лицо. В воздухе запахло грозой, а мое левое плечо, то самое, которое много лет назад изуродовал Арнульв, пронзила острая, почти нестерпимая боль.

   — Что за?.. — стиснула в кулаках прохладную лазурь покрывала и губу закусила, борясь с рвущим кожу, мускулы и сухожилия огнем.

   Рот наполнился соленой слюной. Видимо, губу прокусила и даже не заметила этого.